– Глупцы… – Случилось то, чего он так боялся. – Неужели Император действительно воспринял всерьез кучку недовольных юнцов из пустыни? – Он горько усмехнулся, но понимал, что проблема нешуточная. Ему придется переодеться в официальный костюм планетолога, привести себя в порядок и использовать все навыки, которые он приобрел во время обучения за пределами Арракиса. – Я немедленно отбываю в город.
– Хочешь, я призову червя, Лайет?
Ученый покачал головой:
– Нет, я возьму топтер и полечу прямо в Арракин. Один. – Он взглянул на ботанические образцы и записи, но решил, что сейчас это не имеет значения. Лайет надеялся, что его оперативники уже разузнали больше о секретной исследовательской лаборатории тлейлаксу в штормовой зоне. Он мог бы перенаправить гневную энергию Лайет-Чи на эту цель, послав его и Чани в очередной продуктивный рейд. Теперь он должен был сделать все, чтобы они остались живы.
Когда ученый поспешил по коридору к ангару, запыленный курьер последовал за ним.
– Дата казни уже назначена? – бросил Лайет через плечо.
– Через два дня. Я не думаю, что Император будет присутствовать – они вряд ли устроят из казни публичное зрелище, чтобы не раздувать этот эпизод.
– Но заключенные все равно умрут. – У Лайета оставалось совсем немного времени, чтобы этому помешать.
Он мчался на орнитоптере через ночь. Трепетание крыльев и жужжание двигателей скорей раздражали, чем убаюкивали. От света двух лун пустыню покрывали резкие двойные тени, напоминая ученому выжженный ландшафт, который он в юности видел на Салуза Секундус. Он чувствовал себя контрабандистом в нелегальном полете.
Когда над Барьером показалось свечение Арракина, Лайет активировал транспондер, чтобы его аппарат появился на экранах воздушных диспетчеров. Планетолог представился, запросил и получил разрешение на посадку и промчался над плотно стоящими зданиями. Учитывая срочность, он отправил сообщение в министерство имперского протокола и в канцелярию графа Фенринга с просьбой о немедленной встрече, не уточнив причины: это подождет очного разговора.
Приземлившись, он зафиксировал шарнирные крылья в посадочном положении и выключил двигатель. Он еще не получил ответа из резиденции, но все равно направился сразу туда.
Некоторые фримены, в том числе собственный пасынок, считали Лайета слишком погрязшим в инопланетном образе мышления и имперских обязательствах. Однако теперь Лайету приходилось держаться еще более по-имперски, чем когда бы то ни было. Он надел чистую пустынную униформу с имперской символикой; подстриг волосы и бороду, начисто вытерся влажными салфетками. При себе он имел все необходимые документы и удостоверения.
По пути через город он отправил еще одно сообщение с просьбой о встрече, которое тоже осталось без ответа. Наконец он предстал перед внушительными дверями резиденции и официально запросил приема. Шадут Мейпс, возможно, и впустила бы его через боковой вход, но сейчас нельзя было скрываться. Собственно говоря, напротив – приходилось действовать решительно и дерзко.
Два стражника-сардаукара преградили ученому путь. Лайет приблизился к ним:
– Я имперский планетолог Лайет-Кайнс. Мне необходимо немедленно поговорить с Императором.
– Мы получили ваше сообщение, – равнодушным тоном произнес капитан сардаукаров. – Императора нет в резиденции.
– Я должен поговорить с ним, – настаивал Лайет. – По очень срочному делу.
– По какому?
– По личному, – неохотно ответил Кайнс. – Но задержка может иметь очень опасные последствия.
– Императора здесь нет, – повторил сардаукар. Его напарник продолжал хранить каменное молчание.
Появилась дополнительная шеренга стражников в форме, словно Кайнс мог в одиночку прорваться и напасть на гостей резиденции. Капитан сардаукаров пояснил:
– Он с бароном Харконненом на торжественном приеме в Карфаге, а потом они отправятся в двухдневную инспекционную поездку по месторождениям специи.
Сердце Лайета застучало чаще:
– А как насчет графа Фенринга? Он принимает?
– Граф сопровождает Императора.
Лайет пал духом. Он мог бы помчаться в Карфаг и попытаться их найти, но время было уже позднее, и он все равно не сможет поговорить с ними до завтрашнего утра. Ученый боялся, что казнь состоится прежде, чем он доберется до нужных людей. А здесь говорить больше не с кем.
Затем ему в голову пришла некая мысль. Выстрел наудачу, но попытаться стоит.
Уединившись в прохладных личных покоях, принцесса Ирулан слушала музыку одного из величайших композиторов планеты Чусук. Перед ужином, по рекомендации преподобной матери Мохайем, она несколько часов перечитывала учебник Бинэ Гессерит, практикуясь в навыках.
Ее фаворит тоже отдыхал поблизости, не тревожа принцессу, но ей нравилось само присутствие Арона. Он хорошо адаптировался после стремительного перелета на Арракис и оставался бдительным, молчаливым и невозмутимым. От него исходила успокаивающая аура – навык, которому его обучили в Бинэ Гессерит и который Ирулан часто находила более важным, чем его сексуальное мастерство.
