Зенха не мог поверить, что она ведет такие непринужденные беседы, пока столичная планета в осаде, а военный флот повстанцев на орбите только и ждет приказа для начала бомбардировки.
– Мое предложение вашей сестре закончилось не очень хорошо.
– Жаль, что отец отреагировал так сурово. Вы довольно красивы, и я прочитала ваше досье. Весьма впечатляющая карьера, множество достижений, хотя вам вставляли палки в колеса некомпетентные начальники.
– Отрадно, что вы это понимаете.
Уэнсиция фыркнула:
– Любой может видеть ситуацию, которая сложилась в имперских вооруженных силах, но высокородные офицеры, похоже, этого не осознают. В любом случае, офицер Зенха, вы выявили смертельные слабости в нашей командной структуре. Возможно, спустя долгое время после того, как вы обратитесь в прах, некоторые историки даже признают ваши заслуги.
– Зависит от позиции этих историков. – Зенха поймал ее взгляд и перешел к делу. – Во избежание ненужного насилия, принцесса Уэнсиция, я требую от вас официальной капитуляции. Даю слово, что с вами будут обращаться уважительно и позволят вам комфортно жить во дворце.
Ее смех прозвучал звоном бьющегося стекла:
– Вы хотите сказать – на неделю или около того, пока карательный флот моего отца не прибудет сюда и не сокрушит вас? Его сардаукары никогда не терпели поражения. Я представляю Дом Коррино, на мне сейчас лежит ответственность за всю Империю. Вы никогда не добьетесь от меня капитуляции.
Зенха вскинул брови:
– Сейчас мощь Империи вовсе не так уж очевидна. – Он поерзал в кресле. – Я установлю контроль над Императорским дворцом задолго до того, как ваш отец узнает, что здесь произошло. Согласно стандартной военной и политической тактике мне следует вас арестовать, если не казнить.
Уэнсиция смотрела на него пристально и бесстрашно, сжав губы в тонкую линию.
– Вам что, приятно надо мной издеваться? – спросила она.
Прохладный туман висел в воздухе, регуляторы влажности в герметичной оранжерее леди Марго умиротворяюще жужжали. Ирулан представила, что они с преподобной матерью Мохайем сейчас пьют целебный чай в дворцовых садах на Кайтэйне. Здесь было так же тихо и уютно.
Ирулан попросила Вещающую Истину прийти сюда на встречу с ней и обсудить серьезные вопросы, после чего принцессе нужно будет принять очень важное решение.
Шаддам вместе с графом и леди Фенринг находился в Карфаге, как и большинство сардаукаров. После ареста подозреваемых в подрывной деятельности Император хотел всем показать, что теперь чувствует себя на Арракисе в полной безопасности. Ирулан знала, что их с Мохайем никто не потревожит.
Принцесса старалась, чтобы приглашение выглядело спонтанно-непринужденным, но не питала иллюзий; преподобную мать не проведешь.
Они вдвоем уселись за маленький столик, за которым Марго обычно предавалась созерцанию и медитации. Над ними нависали сочные листья тропических растений.
Вода стекала в маленький пруд рядом с цветущим кустом. В другое, не такое сложное время Ирулан сочла бы эту оранжерею прекрасным местом для того, чтобы писать здесь дневник. Пышная растительность придавала ощущение свежести после нескольких недель, проведенных на пустынной планете. Но что еще важнее, герметичное помещение обеспечивало полную приватность; Марго Фенринг позаботилась о том, чтобы в ее святилище не было подслушивающих устройств.
Мохайем не расслаблялась – она не относилась к наследной принцессе с каким-либо пиететом; скорее, как наставница Бинэ Гессерит к бывшей ученице.
– Так, Ирулан, мы с тобой можем не тратить время на пустые любезности. Сейчас раннее утро, и нам пора на завтрак. Что такого срочного?
Несмотря на всю науку этикета, которую Ирулан получила при дворе, она вновь почувствовала себя юной послушницей, оказавшись лицом к лицу со старой преподобной матерью – долгие годы дисциплины в Сестринстве давали о себе знать.
– Мне предстоит принять непростое решение, преподобная мать, – произнесла Ирулан. – Этим занимался бы отец, будь он здесь, – а если не он, то граф Фенринг или даже барон Харконнен.
Мохайем задумалась.
– Значит, это местный вопрос, – сделала она вывод. – Зачем тебе вмешиваться?
– Потому что я здесь, и могу что-то изменить.
– Но ты можешь предположить, как поступил бы твой отец, верно? Если хочешь доказать, что к тебе не зря прислушиваются – действуй как Шаддам.
– Я точно знаю, как поступил бы отец, – сказала Ирулан. – И знаю, что сделали бы граф Фенринг и барон. Но у меня есть другая идея, полностью противоположная тому, как поступил бы любой из них.
Преподобная мать удивилась:
– То есть ты собираешься пойти против отца?
Ирулан не дрогнула:
