После этой расправы остались в живых лишь три изумленных офицера-аристократа: их пощадили, потому что они достаточно хорошо обращались с подчиненными. Они были не так плохи, как их коллеги, но даже эти пленники больше никем не командовали. Зенха не ждал, что они изъявят желание присоединиться к его движению.
На каждом захваченном корабле командование брали на себя способные офицеры – лидеры, которым ранее приходилось служить помощниками некомпетентных командиров, не заслуживающих своих должностей.
По системе связи пронесся всеобщий клич солидарности. Зенха выкрикнул:
– За мучеников Отака!
Все хором подхватили:
– За мучеников Отака!
На ночной стороне Салуза Секундус внизу мерцало лишь несколько огней. Пока захваченные имперские корабли оставались на орбите, мятежники уничтожили последних несогласных среди командиров и экипажей. По приказу генерала Зенхи кровопролитие свели к минимуму: многих лоялистов просто взяли в заложники. Оказавших ожесточенное сопротивление и наиболее ненавистных офицеров выбрасывали из шлюзов, как мусор.
Когда все закончилось, Зенха взглянул вниз – на выжженный мир, где серый рассвет начал разливаться по поверхности. Он внимательно рассмотрел тренировочные лагеря сардаукаров.
И улыбнулся:
– А теперь давайте спустимся и наберем еще бойцов.
В пустошах Дюны располагались десятки древних ботанических исследовательских станций – заброшенных лабораторий, созданных в ранний период имперской экспансии и изучения планеты, еще до того, как стала понятна ценность специи.
За последние пять лет Чани посетила их все – по крайней мере, все известные. Большинство из этих объектов давно пришли в негодность, сведения о них отсутствовали в имперских архивах, но фримены заглядывали в каждую щель пустыни и отыскали их, утащили все, что могло пригодиться, а некоторые восстановили.
Дед Чани, Пардот Кайнс, имперский планетолог, назначенный сюда императором Элрудом IX, приспособил эти станции для своей работы. Лайет же использовал их не только как лаборатории, но и как укрытия и базовые лагеря.
После того, как старгайд поручил Чани и ее спутникам найти секретный объект тлейлаксу, девушка задумалась: не могли ли коварные тлейлаксу завладеть старой, еще не обнаруженной биостанцией. И однажды утром задала этот вопрос отцу в надежде на его помощь.
Встревожившись, Лайет пригласил ее отправиться вместе с ним в отдаленную укрепленную лабораторию, где он устроил свой главный офис.
– Ты согласилась на важное задание от Гильдии, дочь. Я могу помочь, но у меня есть для тебя еще кое-какая работа.
Они вылетели вместе на орнитоптере. Машину пилотировала Чани. Она приземлилась на подготовленной ангарной площадке под козырьком входа в грот. Древняя исследовательская станция имела покрытые броней камуфлированные двери, ограждающие это место от чьих бы то ни было любопытных глаз – контрабандистов, имперцев или Харконненов. Разведчики фрименов зорко следили, не появятся ли корабли Гильдии или шпионы. Как только топтер сложил крылья и заглушил двигатель, фримены выскочили наружу и развернули пустынной расцветки маскировочную сеть с датчиками, закрывающую вход в ангар.
Выбравшись из пыльной машины, Лайет-Кайнс размял затекшие руки, потянулся и поправил конденскостюм. Откинув капюшон, он снял нософильтры и позволил себе сделать глубокий вдох.
– У меня много работы как у планетолога, а здесь, кажется, лучшее место, чтобы этим заняться. – Он прищурил свои темные глаза, пристально глядя на дочь. – Империя требует от меня регулярных отчетов. Я должен составить и отправить им то, что они хотят видеть. – Лайет-Кайнс пожал плечами и улыбнулся. – Думаю, это лучше делать подальше от ситча.
Чани настороженно сдвинула брови:
– Ты ведь не выдаешь иномирянам секреты фрименов? – Она вспомнила все их тайные места, все способы выживания. – Я заметила, что ты часто называешь нашу планету по-имперски – Арракис, а не Дюна. Похоже, ты мыслишь скорее как один из них, чем как один из нас.
