Ирулан изумленно моргнула. А затем вызвала в памяти все тонкости Имперской хартии.
– Я уверена, что он прав, отец.
Граф Фенринг подошел и встал рядом с командиром сардаукаров:
– Нам приходится идти на чрезвычайные меры, чтобы защитить Императора, пока мы, эээээ, полностью не поймем степень опасности. А сейчас в этой задаче слишком много неизвестных. – Он широко улыбнулся. – Моя резиденция весьма удобна и хорошо укреплена, сир. Вы будете со мной и леди Марго.
Шаддам выглядел поникшим:
– Даже вы восстаете против меня, мой самый старый и лучший друг?
– Как раз наоборот, сир. – Граф слегка обиженно насупился. – Я никогда не пошел бы против вас!
Император широко раскрытыми глазами уставился на Ирулан:
– И ты согласна с этим, дочь моя?
– Безоговорочно, отец.
Для других высокородных офицеров это предложение стало сюрпризом, но никто не высказался и никоим образом не вмешался. Они просто ошеломленно наблюдали в молчании.
Фенринг невозмутимо шагнул ближе к своему другу детства:
– Эээээ, если вы закрываете глаза на опасность, то мы просто вынуждены действовать сами. Арракис – суровый мир, но по иронии судьбы там вы будете в большей безопасности, чем на Кайтэйне.
Ирулан также должна была сделать все, чтобы она и ее сестры не стали мишенями. Она уже подала заявку на перелет Челис до Уаллаха IX.
Шаддам неохотно кивнул, а затем, похоже, сосредоточился на одном конкретном аспекте:
– Мы назовем это внезапной инспекцией добывающих предприятий. Барон Харконнен действительно будет ошеломлен.
Майор-баши Колона придвинулся к Императору:
– Пока все не будут готовы к отлету, сир, мы будем держать вас под надежной охраной подальше от глаз общественности. Вы и ваша свита отправитесь на Арракис ближайшим рейсом галактического лайнера.
Разгневанный Император сидел под вооруженной охраной в собственных апартаментах. Его ежедневные встречи отменили под различными благовидными предлогами. Преподобная мать Мохайем согласилась отослать взбалмошную Челис в школу Бинэ Гессерит – без лишнего шума и под успокоительным, чтобы та могла сохранять видимость достоинства. Сама же Ирулан настояла на том, что будет сопровождать отца на Арракис.
Она встретилась с Уэнсицией в одной из переговорных комнат Шаддама, расположенных дальше по коридору от штаба. Ирулан видела, что сестра уже приняла решение не покидать Кайтэйн – она обладала таким же упрямством, как отец. Уэнсиция высказала еще одну провокационную мысль.
– Я согласна, отправить отца на Арракис – мудрое решение, – признала она. – И, разумеется, согласна с отправкой Челис в Школу Матерей. Да, ради Империи мы обязаны поддерживать видимость, что императорский двор продолжает работать в обычном режиме, и эти незначительные беспорядки его не затрагивают. Но кто-то должен остаться здесь как доверенное лицо отца. Коррино на Троне Золотого Льва. – Ирулан увидела в лавандовых глазах Уэнсиции честолюбивый блеск. – Ты упускаешь из виду логичное решение, дорогая сестра.
Ирулан резко откинула голову назад:
– Ты?
– Я прекрасно разбираюсь в политических вопросах, а также в придворных делах, – сказала Уэнсиция. – Ты наследная принцесса, но я тоже дочь Императора, так что я идеальный номинальный правитель. Каждый на Кайтэйне убедится, что в Империи все хорошо.
Ирулан обдумала эту идею.
– А вдруг оперативная группа Зенхи выдвинется против Кайтэйна? Ты окажешься в опасности.
Уэнсиция издала ледяной смешок:
– Чтобы какой-то сброд атаковал столицу Империи? Я думаю, этого не случится. Даже если отец заберет с собой большую часть местных сардаукаров, у нас все равно остается мощная армейская защита.
Ирулан нахмурилась:
– И это временное управление дворцом станет для тебя беспрецедентной возможностью.
– Да, это так, но скорее для общего блага, нежели моего. – Она понизила голос: – Прошу, поддержи меня в этом вопросе!
Ирулан понимала, что у Уэнсиции наготове веские аргументы, если потребуется, так как она уже все для себя решила.
– Что ж, хорошо, – сказала Ирулан. – А я как наследная принцесса останусь рядом с Императором.
Сестры разошлись каждая своим путем. А Ирулан решила начать вести новый дневник – хронику стремительно разворачивающихся событий.
Когда Флот Освобождения покинул трюм лайнера, прибыв к цели, генерал Зенха внимательно вгляделся в планету внизу. Отак. Ему не требовалось укрупнять масштаб, чтобы представить шрамы на поверхности, возникшие с прошлого визита сюда. Зенха с болью осознавал, какие неизгладимые следы этот мир оставил на его совести и карьере.
