Его слова не имеют смысла, и я слишком встревожен, чтобы успеть изобразить высокомерие. Викар хрипло смеётся:
— Знаешь, в чём была твоя главная сила в борьбе с духами мест?
— Мой дар, — чеканно роняю я, ожидая нападения.
— В отсутствии страха, сын пустыни. Дар помогает видеть, но победу рождала безоговорочная смелость, а сейчас ты…
Вспрыгиваю на обломок стены, на выступ и на её широкую верхнюю кромку. У копыт коня змеятся щупальца. Отступаю, стараясь объять сверхчувствами окружающее пространство, ощущаю продвижение Викара под землёй и в стенах. Откуда у этой твари столько сил?
Соскочив на землю, простираю руки, позволяя магии выплеснуться на крадущуюся под землёй тварь. Старый город содрогается от слышимого только мне крика. Это мой кнут, это мой способ сделать моё мирное предложение жизненно необходимым Викару.
Через полчаса я, мокрый от пота, растрёпанный и совершенно обессиленный, вскакиваю в седло. Но в сердце — тревога, и там же плещется гнев на Викара, в висках стучат его слова: «Ты сдохнешь, а она станет королевой, она станет королевой и женой сына приморья».
Невольно рычу: неведомый сын приморья не жилец, даже если для этого придётся вернуться с того света. А сейчас надо спасти Мун. В обмен на разрешение заселить два квартала старого города, Викар сказал, что её увезли на восток…
***
Ингвара стискивает в объятиях паника, смешанная с нетерпением.
По его подсчётам он уже должен был скреплять союз с принцессой близостью, а вместо этого вынужден торчать у постели недобитого внука.
«Чтоб ты сдох, — в очередной раз думает Ингвар, с ненавистью глядя на бледное лицо Сигвальда в блестящих каплях пота. — Императорское отродье».
Борн, средний придворный маг, подкрадывается незаметно, шепчет на ухо:
— Слишком убийственный взгляд.
Сказано так тихо, что даже сидящий в ногах Сигвальда Эгиль ничего не слышит. Кожа Ингвара покрывается мурашками, нервная мысль пронзает ужасом: «Если Борн захочет ударить в спину, ты узнаешь об этом, только когда лезвие войдёт в плоть».
— Изобрази страдание, — шепчет Борн. — Я прикрою.
Подавив желание отшатнуться, Ингвар закрывает лицо рукой и понуро опускает плечи.
«Скорее бы это закончилось», — внутри у него клокочет желание скорее умчаться на запад, к особняку в оливковой роще. Дома, у ворот на заветную дорогу, ждёт служитель морского бога, готовый связать Ингвара и Мун узами брака, и только двое мешают этому: выживший Сигвальд и Император, ослушаться которого слишком опасно, даже если ты его тесть.
***
Голова Марсеса с гулким стуком падает на стол. «Отлично, а то пришлось бы ждать, когда оба натешатся», — Вездерук прячет ухмылку в кубке с вином, изображая, что делает глоток.
Указывая пальцем на Марсеса, Арн громко смеётся:
— Слабак.
— Мальчишка. — Кивает Вездерук и ударят кулаком себя в грудь. — А вот мы — настоящие мужчины.
Арн лишь смеётся. Он раскраснелся, но блеск тёмных глаз острый, настороженный.
«Он мне не доверяет, — Вездерук делает небольшой глоток сладкого до приторности напитка. — Может даже догадывается, что я не так уж пьян».
— Чего ты хочешь? — Арн громко ставит кружку на стол. — Что задумал?
Его язык заплетается, но взгляд прожигающий. Вездерук вскидывает руки:
— Ничего.
— Брось. — Арн грозит пальцем. — На твоей крысиной роже написано, что ты что-то задумал.
Вездерук вспыхивает, «крысиная рожа» — кошмар его детства, ненавистнее только обращение «крыса». С трудом подавив гнев, он поводит плечами:
— Я тут подумал: а почему бы нам не попробовать принцессу, так сказать, как женщину. Когда ещё будет возможность вставить девке королевской крови?
Откинувшись на спинку стула, Арн смотрит на него сквозь задумчиво-хитрый прищур:
— А не слишком ли жирно для такого ублюдка? — Щёлкает пальцами. — И не слишком ли опасно?
— Усыпи её снова — и о том, что мы с ней делали, никто не узнает.
Сердце Вездерука стучит так часто, что начинает гудеть в висках, он подаётся вперёд:
— Только представь: принцесса, будущая королева — и вся наша.
— А Ингвар? — ухмыляется Арн. — Он может приехать в любой момент.
Стискивая кружку дрожащими от возбуждения пальцами, Вездерук делает короткий глоток:
— Один стоит на стрёме, другой — с принцессой. Ну же, у нас слишком мало времени, чтобы праздновать труса.
Продолжая щурится, Арн медленно допивает вино. Вездеруку кажется, он сойдёт с ума от нетерпения, он скрипит зубами и тут же выдавливает кривую ухмылку.
Арн громко ставит кружку на стол и поднимается, поправляет пояс:
— Дельное предложение. Я первый. Ты на стрёме. — Сделав несколько шагов к двери, Арн оборачивается. — И не вздумай меня подставить: Ингвар всё равно узнает, что это была твоя идея, моё слово для него куда весомее твоего.
Назад
1234
Вперед
Выдавив подобострастную улыбку, Вездерук опускает голову в поклоне:
— Ну что ты, всё сделаю честь по чести.
Он изнывает от желания. Едва Арн скрывается за дверью в подвал, Вездерук делает шаг к выходу в коридор, но останавливается.
«А если подсмотреть? Хотя бы одним глазком», — он облизывает губы, нарисованные воображением картины отзываются тяжестью в паху, штаны оттопыриваются.
