— Ну же, давай, раздвинь ноги, — он распаляется от её попыток вывернуться. — Ну же…
Хлёсткий удар ладонью обжигает его щёку, в следующую секунду Мун набирает в лёгкие воздуха и вскрикивает на одной ноте.
— Заткнись. — Вездерук зажимает её рот ладонью, заглядывает в полные слёз жёлтые глаза и продолжает тискать, задирать подол. — Ну же, ты же хочешь этого, ты же…
Удар в ухо отшвыривает его в сторону. Побагровевший, лохматый Марсес бешено таращит на него глаза:
— Как ты смел?! К-как, как ты… — он бессильно взмахивает мощными ладонями и задвигает оторопевшую Мун за себя. — Она принцесса! Принцесса, слышишь ты, ублюдок!
Вездерук тяжело дышит, пытаясь унять гнев, своё место он знает, но после подлого удара сдерживаться сложнее. Щёку жжёт, ухо просто ломит, Вездерука трясёт от захлестнувшей его ненависти, взгляд блеклых глаз стекленеет. Мун пятится, пока не натыкается на стену.
Марсес машет стиснутыми кулаками, поджимает губы.
— Это принцесса, ублюдок, как ты мог её тронуть. — Он замахивается ногой.
Вездерук перекатывается ему под ноги. Охнув, Марсес падает и громко ударяется затылком об пол. Скалясь, Вездерук вскакивает на него и начинает бить по лицу, по подставленным рукам. Глядя, как мелькают кулаки, Мун всхлипывает и начинает оседать на пол. Но удерживается, с усилием переводит взгляд на дверь. Тело плохо её слушается, словно в мышцах осталась парализующая магия.
С перекошенным яростью лицом Вездерук вскакивает и пинает Марсеса, рыча:
— Ублюдок, — пинает и пинает. — Маменькин сынок. — Пинки становятся судорожными. — Принцесса, пф! Сучка! Очередная течная сучка, которая только и ждёт, когда ей вставят.
По его лицу стекают капли пота. Мун бросается к выходу, но, услышав надломленный стон Марсеса, останавливается. Секунду медлит. Подскочив к столу, хватает стул и наотмашь бьёт Вездерука.
Охнув, тот отскакивает от Марсеса и оборачивается: по щекам Мун текут слёзы, но она выглядит почти страшно в своей решимости бороться до конца. Затылок Вездерука невыносимо жжёт, он касается его нервно дрожащими пальцами и растерянно смотрит на оставшуюся на них кровь.
Взгляд Вездерука становится безумным, губы трясутся:
— Убью, тварь, — он наступает на Мун, занося кулак со сбитыми в кровь костяшками. — Убью…
Мун пятится, выставив перед собой стул.
— Уйди, — голос плохо её слушается. — Уйди, иначе…
— Что иначе? — ухмыляется Вездерук. — Будешь кричать?
Он шагает к Мун.
Кажется, я сейчас упаду в обморок от ужаса. Вдруг взгляд Вездерука мутнеет, руки безвольно обвисают, и он мешком падает на пол. Несколько мгновений в ужасе смотрю на него и не могу поверить, что мне повезло.
Повезло ли?
— Принцесса, — ледяным тоном произносит Борн. — Вам лучше вернуться в камеру. Больше вам не причинят вреда.
Меня бросает в дрожь.
Его взгляд, его манера говорить, мощная фигура и, особенно, притащенный за шкирку окровавленный парень, вызывают такой безотчётный страх, что я, не смея даже сглотнуть, опускаю стул на пол, зачем-то расправляю подол и направляюсь к двери в подвал.
— Принцесса, простите, что вам пришлось всё это пережить. — Борн отпускает избитого до полусмерти парня. — Иногда так трудно найди достойных исполнителей даже среди знати. Простите нас.
Склоняется в глубоком поклоне, но меня не обманывает эта любезность: если не пойду в камеру, он заставит силой.
Иду. На тёмной лестнице силы оставляют меня, ноги подгибаются. Борн мягко подхватывает меня и поднимает на руки.
— Простите, это вынужденная мера, — он несёт меня вниз. — Всё это нужно, чтобы избавиться от узурпатора. Вы же хотите спасти свой народ от этого дикаря.
В моём измученном сердце вспыхивает гнев: Император — не дикарь, он… он…
— Когда он умрёт, вы займёте подобающее вам место, вы вернёте трон.
— Почему вы думаете, что Император умрёт?
Жуткая улыбка искажает лицо Борна, и мне хочется спрыгнуть с его рук и бежать прочь. Но Борн крепче прижимает к себе:
— Твои родители позаботились об этом.
Я чуть не задыхаюсь от негодования:
— Мои родители?
Они только вчера были обычными работягами, как они умудрились ввязаться в заговор против Императора? Что они могут ему сделать? Заметив моё недоумение, Борн снисходительно поясняет:
— Твои настоящие родители.
— Но они мертвы.
— Иногда и с того света можно достать врага. — Он вступает в освещённую масляной лампой камеру и бережно опускает меня на кровать, встаёт на колени и сжимает мои похолодевшие руки. Я не смею отвести взгляд от его пронзительных глаз. — Принцесса, ты молода и ещё многого не понимаешь. — На этот раз его улыбка становится мягче. — И ты ничего не понимаешь в магии.
— В магии? — шепчу я, будто зачарованная.
— О да, наше желтоглазое сокровище, — его жёсткие пальцы поглаживают мои запястья. — Твои родители были магами. Не такими, как я, их способности были… скажем так, не настолько явными, но в то же время потрясающими. Какой бы их дар ты ни унаследовала, это делает тебя удивительной не только благородством происхождения.
— Дар? — Горло спирает. — У меня нет никакого дара, я просто…
