Нас окутывает мерцающим песком. Для меня он серый, точно зола. В этом облаке мы шагаем к зачарованным стенам, и спрятанные в них щупальца чар спокойно лежат внутри, не подозревая о приближении врагов.
Высота стены — семь метров, слишком даже для моей ипостаси. Фероузу даже приказа не надо, он сцепляет ладони, я отталкиваюсь и прыгаю наверх.
Вживлённые в верхушку магические щиты не успевают сработать — я ныряю в отверстие сети и приземляюсь на каменную дорожку. В меня летит пламя. Перекатываюсь, срываясь на рык: Борн стоит неподалёку.
Его губа разбита.
Когда? В столице его не били, а рана свежая.
Мун? Она могла. Он что, прикасался к ней?
Ярость охватывает разум алой пеленой, мир оттенков серого окрашивается багрянцем безумия. Мышцы взрываются болью молниеносного увеличения, я скачками несусь на ошалевшего Борна, прыгаю, ломая лезвия боевых заклятий, и мы катимся по траве. Мои когти вспарывают плоть.
Крик.
Мы катимся по земле, мимо просвистывает стрела. Рывком загораживаюсь от лучника Борном, того прошивает сразу двумя стрелами. Два лучника. Всё пульсирует в красном свете гнева. Моя одежда трещит, выпуская изменённый торс.
Снова мчусь — на всех четырёх лапах, запах крови пьянит, клыки жаждут плоти.
Улавливаю запах Мун.
Она здесь.
Её здесь обижали.
С разбега вгрызаюсь в лучника, скачу к следующему.
«Мун-Мун-Мун», — стучит в полузверином мозгу в такт колыханию гривы.
На дорожку выскакивает солдат, замахивается мечом — ныряю под лезвие, кусаю, рву.
Убью. Всех. Всё уничтожу. Запах Мун здесь. Оглашаю окрестности рыком.
Ещё человек.
Ещё враг.
На нём запах Мун.
Ослеплённый, я мечусь между вооружёнными фигурами, между лезвиями защитных чар, между невидимыми простым людям сетями. Чувствую, как соскальзываю в бездну звериного безумия.
Здесь Мун.
Она здесь.
И я должен её защитить.
Мчусь в особняк, сшибая людей, перегрызая глотки, руки, ноги, сшибая, убивая, разрывая. Мокрые лапы скользят по плитам пола, но я бегу дальше — на усиливающийся запах Мун.
Она там.
Иду к ней.
Вокруг всё звенит и кричит. Поднята тревога, обереги тянутся ко мне смертоносными удавками, но среди комнат я уже нахожу ту, где одуряюще пахнет Мун и кровью. Нахожу дверь. Ступени вниз.
Ингвар выскакивает из боковой комнаты, затягивая на ходу шаровары. Мгновение я смотрю на исцарапанное лицо, осознаю — и всё затопляет ярость, я падаю в алые сполохи гнева, я едва слышу мольбу, предсмертные крики, едва ощущаю удары по торсу.
Моя ярость и боль безграничны: он прикасался к Мун.
Тело подо мной обмякает, но я не могу остановиться, мой разум полон ужасных видений, и я терзаю труп. Больше всего мне хочется плакать.
Я её не уберёг.
Не спас Мун.
Это осознание придавливает меня многотонной каменной плитой.
Останавливаюсь.
Я весь в красном и липком. Ингвара никто не сможет опознать. Но что в этом толку, если я не успел защитить Мун?
Лёгкие сковывает стальными обручами. С силой втягиваю воздух. Глаза наполняются слезами, солёная влага срывается с ресниц и устремляется вниз. Сквозь сероватую муть я вижу свои человеческие окровавленные руки.
Обычно мне требовалось несколько часов для возвращения в человеческий облик, но почему-то сейчас это заняло считанные мгновения. Это даже не было больно — всё заполнило чувство вины.
Я не уберёг Мун.
Принял её в семью, а защитить не смог. Не досмотрел. Как я мог?
С трудом поднимаюсь. Дышать тяжело, думать не хочется. Набравшись смелости, заглядываю в комнатку.
Мун сидит в углу, обхватив сея руками, и безмолвно плачет.
Застываю.
Нет сил смотреть ей в глаза. Опускаю взгляд. Мои ноги облеплены чудом удержавшимися на мне шароварами, сменившими цвет с синего на багряный.
— Ты… как? — сипло шепчу я.
И ужасно боюсь услышать ответ, хотя понимаю, что Мун скажет что-нибудь в духе «я в порядке».
Она всхлипывает. А в следующее мгновение поднимается на дрожащих ногах и бросается ко мне.
Мун повисает у меня на шее. У меня — залитого кровью, злого и страшного, и начинает тихонечко плакать. Обнимаю её тонкую талию, глажу дрожащие плечи.
— Всё будет хорошо, — шепчу я, охрипнув от захлестнувших меня чувств. — Всё будет хорошо. Мун…
Она прижимается ко мне, и сердце рвётся из груди. Кажется, я схожу с ума…
— Всё уже хорошо, — шепчет она. — Вы живы, ты жив… они… они хотели…
Она захлёбывается рыданиями.
— Мун. — Больше всего на свете мне хочется забрать её из этого кошмара. Подхватываю её на руки. — Мун, закрой глаза.
Она зажмуривается, и я несу её через останки Ингвара. Он никогда больше не причинит ей боль. Никто не причинит, я не позволю.
Никогда ещё не дралась так отчаянно, как с Ингваром. А за победу я вознаграждена не только спасением чести, но и появлением Императора, тем, что теперь нахожусь в его надёжных, сильных руках.
Сердце сходит с ума: Император пришёл за мной, он рядом, он выносит меня из ужасного подземелья.
— Только не открывай глаза, — сипло шепчет он.
