Тонкая бело-золотая нить тянется к Сефид, позволяя ей жить вне своего места.
На губах вкус крови и какой-то жгучей дряни.
— Мун? — вскидываю голову, ожидая увидеть Викара, но на искорёженной мостовой только бледная Мун с окровавленной рукой и сидящая рядом с ней блеклая Сефид.
Бросаюсь к Мун, сжимаю её тонкие запястья. Этот ублюдок Викар сосал из неё кровь, чтобы усилиться. Под пальцами ощущаю слабое биение пульса.
Боя с Викаром я почти не помню. Только сейчас осознаю, что сам будто превратился в духа. Я ведь стал не просто животным, я был размером с дом.
Но сейчас не до странностей.
Поднимаюсь, беру на руки Мун.
«Она сказала ему моё имя», — колет страшная мысль, но я выбрасываю её из головы и направляюсь домой.
Уменьшившись до котёнка, Сефид вскакивает мне на плечо. Она очень слаба. Но она без колебаний пошла за мной на бой с Викаром, хотя знала, если я не верну её во дворец — ей не жить.
От сердца старого города почти ничего не осталось, я переступаю обломки и волной застывшие участки мостовой.
«Мун сказала ему моё имя, — терзает меня страх. Но я гоню его. — Даже если так, в первую очередь надо о ней позаботиться, а потом разбираться».
Бреду по руинам старого Викара, а их заливает свет восходящего солнца, слепит меня, смеётся над моими тревогами.
***
«Хоршед, Хоршед, я должна ему помочь!»
Резко просыпаюсь, судорожно дышу, не понимая, где я и что случилось. Руку тянет повязка. Свечи озаряют золотые узоры стен.
Я во дворце.
Одна в постели.
Сигвальда нет.
И только повязка на руке доказывает, что дух Викара и золотой лев — не сон.
Снова оглядываюсь.
Из одеяла поднимается белая кошачья морда.
— Где Хоршед? — сбивчиво шепчу я. — Он в порядке?
— Мурр, да. — Кошка щурит голубые глаза. Вдруг нависает над моим лицом, оскаливает зубы. — Зачем ты назвала Викару его имя?
— Это случайность, — торопливо шепчу я. — Я позвала Хоршеда в кошмаре, и вдруг… вдруг…
Сдавливаю виски ладонями. Глаза жжёт от слёз. Кошка отскакивает и выгибает спину. А у меня сердце разрывается от ужаса: Хоршед мог умереть, мог погибнуть из-за меня!
— Что всё это значит? — бормочу я. — Что произошло?
Облизнувшись, кошка садится. Пристально смотрит на меня. Я утираю слёзы.
— Мы духи мест, — тихо мурлыкает она. — Я, Викар и многие другие вроде нас. Кто-то сильный, кто-то не очень. Мы способны управлять местом, в котором возникли. Твой род и род Императора владеет даром видеть нас, приносить нам питательные жертвы, усиливать своей кровью. Твоя семья была связана с Викаром. Кто-то из ваших предков кормил его кровью, так между вами возникла связь.
Она охватывает лапы хвостом, смотрит на складки покрывала и снова поднимает взгляд на моё лицо, щурится:
— С помощью духов Император захватывал города. Но Викара покорить не смог, поэтому запретил селиться в старом городе, чтобы живущие там люди не питали его силой. Естественно Викар за это возненавидел Императора ещё больше.
— Он называл его сыном… огня и песка.
Кошка закрывает и открывает глаза:
— Викар связан с морем, твои предки по отцу жили на берегах моря, его стихия — вода. Стихия Императора — огонь, солнце. Понятно нежелание Викара отдавать тебя в нашу семью: кровь общих потомков могла стать для него непригодной или недостаточно питательной.
— А теперь Викар…
— Кажется, он уничтожен. Впрочем, о духах трудно сказать такое наверняка.
— Хоршед…
— Лучше называть его Императором, безопаснее.
— Что это за власть имени? Почему она так опасна?
— Потому что вложив силу в чужое имя, можно коснуться магии его обладателя. Ты же видела, как Императора поразила магия Викара. И как Викар поджарился на солнечном огне, — кошка улыбается и издаёт довольное мурлыканье.
Я переползаю по подушкам выше, тяну покрывало на грудь, слишком заметную под тонкой сорочкой.
— А почему Император не убил Викара раньше?
Кошка дёргает хвостом:
— Это трудно. Мы и подумать не могли, что Император способен перейти в состояние духа. К тому же Император вовсе не кровожадное чудовище, он не убивает без необходимости.
Прикрываю глаза. Мне жгуче, до крика стыдно, что из-за меня Хоршед оказался в опасности.
— Где он? — глухо повторяю я.
— В своих покоях. — Кошка вытягивается на кровати.
Под пристальным взглядом небесно-голубых глаз я накидываю халат. Белый дух меня не останавливает.
***
Вот и третий день беспробудного сна Мун прошёл, а я так и не знаю, проснётся она или подонок Викар утянул её за собой.
Наливаю из кувшина в кубок ещё вина. Пряный запах ударяет в ноздри.
И того, почему Мун сказала ему моё имя, я тоже могу не узнать.
Обхватываю золотую ножку кубка. Драгоценные камни упираются в ладонь. Я поднимаю кубок и пью в надежде изгнать мрачные тошнотворные мысли.
Допиваю до дна. Заглядываю в золотую полость.
Поднимаю взгляд, и сердце пропускает удар.
Мун стоит напротив. Шепчет бледными губами:
— Прости. Это вышло случайно. Я ни за что не сказала бы твоё имя, я просто позвала тебя во сне.
Кому другому я бы не поверил, но ей верю безоговорочно. Потому что хочу, чтобы это было правдой. Потому что иначе будет слишком больно.
Она бледна, и я прошу:
— Садись.
