В Вистилиаде принято носить зеленые маски, чтобы продемонстрировать верность короне, но это не совсем так. Жители Вистилиады боятся нас, и их маски созданы с целью задобрить короля. Но на улицах этого города вряд ли хоть кто-то думает о Сирите. Девушки красят волосы, чтобы быть похожими на ведьм.
На меня.
Я заправляю волосы за уши.
Они не думают, что я какая-то злодейка. Впервые в жизни я сливаюсь с толпой.
Я останавливаюсь, когда несколько горожан снова бросают в нашу сторону недовольные взгляды. Теперь я замечаю, что их внимание сосредоточено вовсе не на мне, а на Ноксе и Мике, одетых в форму Последней Армии.
Нокс ставит сумку, поправляет воротник и переводит дыхание, когда тоже это осознает.
Он – чужак, а я сливаюсь с толпой. Эта мысль заставляет меня ухмыльнуться.
Взбодрившись, я спешу в город, не в силах оторвать глаз от его красот.
– Сколько у тебя денег? – спрашиваю я Нокса, пока они с Микой, спотыкаясь, плетутся за мной.
Нокс ведет нас по рынкам, подальше от людей, которые, возможно, прежде уже видели его.
– Кто из нас двоих королевских кровей? – спрашивает он. – Разве у тебя нет золота, принцесса?
Игнорирую его и указываю на ближайший рыночный прилавок.
– Никогда не видела таких фруктов. – Я указываю на большой круглый клубень того же цвета, что и мои волосы, но с розовыми прожилками. – Купишь? Ох, и вон тот хлеб!
Я указываю на другую палатку. Он наполнена сладкими булочками, посыпанными сахаром, и длинными хрустящими буханками с веточками розмарина и крупной морской солью.
– Не знал, что я твой личный поставщик королевского золота, – говорит Нокс.
Я закатываю глаза и иду к прилавку. За спиной раздается вздох Нокса, прежде чем он в конце концов следует за мной.
– Две штуки, пожалуйста, – говорю я торговцу, указывая на большие сладкие булочки. – И три таких! – показываю на квадратный батон с помидорами.
– Я проголодался, – говорит Мика. Он бросает сумку и хватается за живот, отчего Нокс спотыкается.
– Потому что ты вытошнил всю свою еду, – напоминает ему Нокс.
– Тем больше причин снова наполнить желудок. – Мика приближается ко мне. – Дайте, пожалуйста, поджаренный на масле хлеб. Сможете посыпать его хрустящим луком?
– Не забудь сырные палочки, – просит Ирения. Она сжимает мою руку в перчатке, выражение ее лица становится серьезным. – Нам жизненно необходимы сырные палочки.
Нокс недоверчиво оглядывает нас.
– Такое чувство, что все три дня вы голодали, – говорит он. – Я же упаковал еду.
Мика отмахивается от него.
– Никому не нужны твои крекеры и консервированный сыр, Нокс, – говорит он. – Расплатишься?
Нокс неохотно тянется к мешочку с монетами, спрятанному в подкладке куртки. По выражению его лица я могу сказать, что покупка значительно истощит наши запасы. Но это стоит того. Я никогда в жизни не пробовала такой вкусной еды. Даже повара замка не могут сравниться с разнообразием здешних прилавков.
Торговец берет пригоршню серебряных монет у Нокса и оглядывает нас с ног до головы. Мои грязные перчатки и рваная рубашка Нокса. Мои глаза.
Я сразу замечаю его взгляд, и меня охватывает волна паники. Недолго мне удалось наслаждаться своей неузнаваемостью.
– Это краска, – быстро оправдываюсь я. – Такой цвет сейчас в моде.
– Честно говоря, вы прекрасны и без нее, – говорит торговец, качая головой.
Он купился на ложь. Должно быть, в Армонии и Вистилиаде женщины часто прибегают к подобным уловкам. Хотя в Вистилиаде девушки предпочитают коричневый и ярко-синий, нежели желтый.
– Сейчас все так отчаянно хотят быть похожими на ведьм, – говорит торговец. – Ты должна принять себя такой, какая ты есть на самом деле.
– Вы правы, – отвечаю я, сжав губы, чтобы скрыть улыбку. – Я обязательно прислушаюсь к вашим словам.
Я откусываю кусок свежего хлеба, когда мы отходим от прилавка. Из меня вырывается стон. Я не забочусь о том, что некоторые прохожие замедлили шаг и смотрят на меня с ухмылкой.
Нокс таращится во все глаза.
– Вам с буханкой нужно побыть наедине? – спрашивает он. – Мы можем дать вам минутку.
– Минуты недостаточно. – Я откусываю кусок побольше и улыбаюсь, когда крошки падают на землю.
Нокс качает головой, и я слышу урчание в его животе. Хоть он тоже голоден, я знаю, что он слишком горд, чтобы принять кусок хлеба с маслом, который ему протягивает Мика.
– Куда мы направляемся? – спрашиваю я.
– Нужно найти портного, который поможет нам заштопать купол, – говорит Нокс. – Такого, который не станет задавать вопросов.
Мы сворачиваем на другую улицу, и свет немного меркнет. Группа людей, одетых во все черное, сгрудилась на дорожке у маленькой серой двери, исписанной каракулями. Они рыдают, их крики эхом отражаются от уличных окон и фонарей.
Один из собравшихся делает шаг вперед и окунает кончик пера в чернильницу. Он пишет что-то на дверной поверхности крошечными буквами, которые я не могу разобрать с такого расстояния.
– Что происходит? – спрашиваю я, проглатывая последний кусок хлеба.
Улица пуста, если не считать нас, и хотя сейчас лишь полдень, нечто мрачное и жуткое окутывает улицу.
