—
Очаровательно! Теперь уже в собственной голове покоя от захватчиков нет! И что, он так и слышал все мои ругательства и проклятия по его адресу?!
—
— И-извините… — с трудом произнесла я, косясь в сторону Тэрриэт, по-прежнему валяющейся на полу у стены. — Я не…
—
Я окончательно и бесповоротно уверилась, что за время блуждания по Вириалану как-то незаметно для самой себя успела сойти с ума. Я шла на сражение с монстром как на заклание, стремясь обставить свою кончину по возможности красивее и пышнее — вон даже в какое платье роскошное вырядилась, а теперь выясняется, что искомый монстр мало того что одолел меня, не шевельнув ни единым из своих многочисленных пальцев, так еще и не собирается убивать сей секунд и просит о каких-то услугах, будто победительницей была я. Ну чем это еще объяснить, как не горячечным бредом поврежденного рассудка?!
— Что вам от меня нужно?
—
Вот тут меня разобрал нервный, истерический смех (где-то я уже это слышала, кажется, даже в собственном исполнении), и я покрепче сжала губы, дабы не начать беззастенчиво ржать прямо в… э-э-э… лицо? физиономию? морду? собеседнику.
—
Я постаралась. Ариан и впрямь как-то обмолвился, что иллиатад вывалился в Вириалан из другого мира. И, дескать, только принцесса Кея, в свою очередь родившаяся в каком-то третьем Отражении, способна сразить загадочного монстра.
— Пожалуйста, объясните все по порядку, а то я что-то туго соображаю, — скромно попросила я, поудобнее устраиваясь в кресле и забрасывая ноги на подлокотник. В конце концов, пока меня убивать не собираются, так почему бы не насладиться комфортом?!
Мой необычный собеседник послал импульс легкой обреченности и завел рассказ без слов, транслируемый прямо мне в голову. Со стороны мы, наверное, смотрелись презабавно — встрепанная девушка в роскошном платье и жуткий монстр, замотанный в плащовку. Эта колоритная парочка в гробовом молчании сидела в креслах перед камином и изредка недоверчиво и удивленно поглядывала друг на друга, наверняка напоминая одну из сюрреалистических картин Босха, в которой вполне нормальные люди и предметы тесно и очень органично переплетаются с невероятными ужастиками и кривыми линиями воплощений откровенно нездорового воображения.