Мне определенно становилось очень весело. Отчасти в этом, конечно, был повинен алкоголь, принятый мною в немалых количествах. В самый разгар празднования принц и рыцарь свалили к Ариановой невесте, чему я, честно говоря, была несказанно рада — уж слишком они надоели мне своими кислыми рожами и недовольным бурчанием. После их ухода повальные разгул и веселуха захлестнули всех присутствующих без исключения. Прохожие с улицы, заслышав необычные звуки, коими начал баловать собравшихся подучившийся у меня оркестр (о, как выяснилось, я оказалась на редкость талантливым педагогом!), заходили посмотреть и послушать поближе и оставались веселиться, делая заказы и с явным удовольствием выслушивая весьма необычные для этого мира песни в моем исполнении. А потом кто-то ухитрился подпоить музыкантов, и тогда уж веселье плеснуло такой мощной волной, что с головой затопило всех окружающих, не оставляя ни малейшей надежды на спокойное окончание моего праздника. Поскольку я определенно являлась центром этого раскардаша, да к тому же оказалась единственной празднующей девушкой, то и внимания мне уделяли больше всего, и вскоре я уже едва держалась на ногах, выпив с половиной желающих местное подобие брудершафта — в Вириалане было принято скрещивать обе руки, дабы продемонстрировать, что в свободной от стопки ладони не зажато оружие…
Что было дальше, я помню очень смутно. Вроде бы я по многочисленным просьбам присутствующих пыталась перевести с английского «Accidentally in Love», но выходила у меня почему-то сплошная пошлятина, безумно веселящая уже здорово датых окружающих. Вроде бы я пыталась сбацать на столе невероятную помесь брейк-данса с канканом, но постоянно оскальзывалась на тарелках и спотыкалась о кружки, грозя свалиться на головы восхищенным зрителям. Вроде бы я после очередного тоста заказала кока-колу и, не получив ее, страшно взбеленилась и востребовала жалобную книгу, которая, впрочем, тоже не была предоставлена. Я разъярилась еще пуще и пригрозила записать свою жалобу прямо на стене, для чего и была подведена к этой самой стене возле стойки. Кто-то даже заботливо вложил в мою руку уголек, но к тому времени меня качало уже так здорово, что я никак не могла попасть по толстому слою побелки и каким-то невероятным образом перемазала подвернувшегося под руки трактирщика до состояния среднестатистического черта. Вроде бы я во всеуслышание рассказывала о семи чудесах света, и народ, вдохновленный красочным повествованием и подстрекаемый моими насмешками, решил создать свои собственные пирамиды из того, что под руку подвернется — то бишь из мебели. Вроде бы еще драка какая-то была, мужики мечами размахивали и на столы бросались, а мне пришлось скромно отступить в сторонку, потому что Тэрри осталась в комнате…
В самый разгар веселья вновь заявился эльфийский принц. Меня при виде его кислой рожи почему-то разобрал безудержный смех. Эло безумно оскорбился и потащил меня со стойки, на которую я влезла, дабы станцевать стриптиз. Помнятся возмущенные лица моих новоявленных друзей, пытающихся ему помешать — понятия «стриптиз» в этом мире не существовало, но, судя по их горячности, я явно успела объяснить присутствующим, что это такое. Эльф, злющий, как сотня цепных бульдогов, шипел нечто неясное, но однозначно весьма неодобрительное, меткими пинками расшвыривая тех, кто мешал его продвижению со мной в охапке, причем я невнятно лепетала что-то поощрительное и пыталась погладить нелюдя по щеке, но несколько раз промахивалась и попадала пальцами ему в глаза.
Последнее, что я запомнила, это бледно-зеленый шелк рубашки Эло, причем почему-то под моей щекой, вид сверху на его брючный ремень и увесистый шлепок по заднице, ответить на который сил уже не было…
Эло
Ариан не хотел оставлять свою принцессу одну в гостинице, но я, глядя на наигрывающую какую-то быструю мелодию и тихо подпевающую девчонку, убедил рыцаря особенно не волноваться. В конце концов, все окружающие были от нее в откровенном восторге, что внушало определенные надежды на благополучный исход ее странного праздника. Если, конечно, Ксенон опять не отколет чего-нибудь вроде поединка с каким-то мужланом на потеху черни.
— Да ладно тебе! Пусть девочка повеселится! — увещевал я нервничающего рыцаря. — Между прочим, с ней остаются ее пес и меч. Втроем им уж точно ничто не грозит.
