– Ангелом её назвать довольно сложно, но Сиенне Мира не угрожает. И я видел сообщения от Саммер, с местом и временем встречи, именно тогда она упала. Масло ей подарила Мира ещё летом. Да сам подумай, смысл прятать флакончик в комнате на видном месте, если ты собираешься покалечить ту, кто уже писала на тебя заявление о физическом насилии. Какой бы Мира злобной ни была, она не глупая. Я на этом уже попался и наорал на неё. Я испытал столько отвращения к ней и непонимания, как можно так поступать с человеком, чего ей неймётся, и смысл, вообще, всей этой войны, что сейчас… Белч, просто поверь мне – Сиен в безопасности, пока Мира стоит во главе. Ты помнишь, я спрашивал тебя о наркотике для изнасилования? – Он кивает в ответ на мой вопрос.
– Так вот, я это уточнял не просто так. Перед этим Мире кто-то подсыпал его в пиццу, затем в дом пришли два парня. Они выдали себя, сказав, что их шантажировали «Адской неделей» и наказаниями, вынудив их напасть на Миру в ту ночь. Я скептически поначалу отнёсся к словам Миры о том, зачем она вызвала рвоту, но потом всё подтвердилось. Она едва могла пошевелиться, ей было сложно поворачиваться, и я был с ней. И я уверен, что за всем этим стояла Саммер, она убеждала меня покинуть дом и развлечься с ней, но я не пошёл. Затем она сделала то же самое со мной, поэтому я тебе написал. Сбежал от неё и действовал под чем-то похожим на то, что дала ей Саммер, но очень и очень слабым, что принесло мне жуткую головную боль и тошноту, но не зависимость и ломку. Сначала резкий скачок адреналина, затем пьяное и невменяемое состояние, провалы в памяти, и я очутился на лужайке в роли местной шлюхи. В общем, у меня есть достаточно веских причин считать – Мира жертва в этих ситуациях, и она никогда бы не подставила Сиен. Да и ты поступил некрасиво сейчас.
– Я? Некрасиво? Так никотин на тебя плохо влияет, чувак! – Возмущаясь, парень забирает из моих рук пачку.
– Да. Ты должен разбираться с Оливером, а не идти бить Миру. Ты бы не кричал. Такие, как ты, сразу бьют. И им неважно, кто перед ними: девушка или мужчина. Сиен немного истерична и накрутила тебя, ты ведь в курсе того, что она скрывает и то, что требовала от них делать Беата. Это лишь верхушка айсберга, и ты знал, что единственный человек, ликвидация которого поможет привести жизнь в более или менее мирное русло, – Мира. И если она уедет, или с ней тоже что-то случится, к примеру, она будет бояться физической расправы с твоей стороны, лишь докажет Сиен, что ты достоин её и можешь защитить. Только вот это не по-мужски. Решать проблемы ты должен с Оливером, потому что именно он взял на себя обязательства и вину за все грехи своей девушки, будущей жены, а не нестись к более слабому человеку, чтобы продемонстрировать свои мускулы, – спрыгиваю со стола и приближаюсь к шокированному Белчу.
– Хотя, о чём я говорю, у вас же здесь нет никаких правил. Вы травите друг друга. Вы подставляете друг друга. Вы снимаете порнографию, чтобы шантажировать друг друга. И лупить девушек для вас привычно, тогда как в нормальном мире, в моём мире, это гнусно и низко. Конечно, для достижения целей все средства хороши. Но у вас нет причин делать это. Вы богаты, ваше будущее предрешено, и вокруг вас столько всего интересного, а вы пресыщены. И остаются только люди, предназначенные для того, чтобы развлекать вас, которых вы считаете хуже себя, ведь в их доходах пары ноликов не хватает. Для вас живые люди стали игрушками, и это безобразие вы плодите, – с отвращением выговариваю всё ему, видимо, пришло время оттаять от того потрясения, что принесли с собой крик и слова Миры.
– Раф…
– Что? Неужели, я не прав? Прав. Я наблюдаю насмешки твоего кузена, «тёмные» устраиваемые другим ребятам, издевательство над Флор, постоянное слежение за мной и извращённые комментарии. Даже администрации насрать на то, кто кого поубивает, только бы деньги всё это приносило. И последнее, причинение себе вреда ради мести и уничтожения другого человека – для вас обычное дело. А самое отвратительное, что мне никого из вас не жаль. Я бы хотел, чтобы каждый из вас получил свою порцию дерьма за то, как вы поступаете с другими. И ведь никто, даже ты, не может сотворить что-то новое, вы все подчиняетесь многолетнему уставу: «Унижай других, и не будешь унижен». Вот ваша мантра, вы просто тупое стадо баранов, – и мне, действительно, тошно признавать то, что счастья не будет, мира не будет, ничего отличного от того, где я был рождён и выживал, не будет. Это крах всех моих надежд. Это крах моего личного устава, по которому я думал идти. Нет. Меня никогда здесь не примут, как и в обычной жизни среди них, потому что я беден, но зато знаю цену человечности.
Белч опускает голову, пристыжённый моими словами. Господи, да он, по сравнению со мной ещё ребёнок, носящийся с глупой дурой Сиен, как курица с яйцом. И его поступок был не по правилам. Не так решают проблемы.
