– А теперь, мон шер, в душ, – смачно ударяю его по ягодице и тут же слышу шипение. Какого чёрта я сделала? Это само получилось. Если бы он посмотрел на меня, то заметил бы удивление, перемешанное со страхом. Я не хотела этого, но рука сама замахнулась и оставила смачный шлепок на его заднице. Упругой заднице. Он без белья. Ну а чего я ожидала от отброса, не знающего ничего о личной гигиене?
Перебирая быстро ногами и руками, Рафаэль скрывается за дверью и громко хлопает ей. Затем снова грохот и, видимо, он немного недоволен. Надо же.
Хмыкаю от своих мыслей и направляюсь в спальню, чтобы снова расчесать распущенные волосы, капнуть немного духов и насладиться отборными ругательствами, приглушёнными звуками воды. Он думает, что не слышу. Прекрасно слышу и знаю о его чувствах. Хорошо. Это хорошо.
Собранные за аукцион деньги уже лежат на счету сестринства. В конце ноября или в начале декабря, ещё не уточнили время, мы будем участвовать в благотворительном балу в Женеве, куда отправятся только несколько самых выдающихся участников университета. Конечно, главы братств и сестринства там должны быть со своей парой, а остальных выберет администрация, точнее, они посмотрят, сколько заплатят их родители за возможность находиться среди богатых и знаменитых целый уик-энд, чтобы завести нужные знакомства. А до этого времени предстоит «Осенний бал» в начале октября, который курирую я.
Просматриваю сообщения от девушек, борющихся за место в сестринстве. Они все благополучно вернулись в свои комнаты и довольны, как и их «покупатели». Только с одной была проблема, и я её отчислила. Спрашивается, в чём её проблема? Нет, серьёзно, я дала ей прекрасную возможность проявить себя, доказать, что мне стоит хоть как-то иначе воспринимать Флор. Но увы, она всё сделала по-своему. Что ж мне не жаль. На самом деле я считала, что Флор уже давно рассказала Рафаэлю о наших общих генах, но она хранила тайну, пока не подошло время сбросить бомбу. Я не верю ей. Хотя вот она положительная героиня. Ложь.
Слышу грохот двери и, закрывая ноутбук, поднимаюсь с кровати и выхожу в гостиную. Парень стоит на четвереньках, опустив голову.
– Поднимайся и пошли, – вздыхая, направляюсь к двери и ожидаю, когда Рафаэль последует за мной.
Он хромает на правую ногу. Помимо этого, я слышу, его хрип. Не обычное человеческое раздражение, которое пытаются показать наглядно, а что-то другое. Но меня это волновать не должно, и всё же я оглядываю Рафаэля, когда сажусь в студенческое такси. Сейчас мне бы заставить его бежать за машинкой, чтобы полностью продемонстрировать своё отношение к нему, но что-то не так. Он садится рядом и сцепляет зубы, отчего его вспухшая скула дёргается, а ноздри быстро сокращаются. Ему больно. Видимо, вчера ему очень хорошо досталось, но он не желает, чтобы я видела его мучения. Терпит. Сколько ему, вообще, приходилось вытерпеть за всю свою жизнь? Никакого сочувствия. Во мне его нет, ведь меня тоже учила эта жизнь – никто недостоин жалости, которая превращает человека в слабака и разрушает его полностью. Взять, к примеру, Флор. Она никогда не будет среди нас, потому что именно это чувство вызывает во многих, но кто-то и в неё влюбился. Этот кто-то находится рядом со мной. Рафаэль.
Шёпот за спиной и бурное обсуждение того, что я появилась в университете вместе с избитым, бледным и сейчас просто пятнистым чудовищем, буквально преследуют нас. Оливер будет зол, он и вчера был зол, сегодня станет хуже. Он будет пить. Закатит вечеринку после нового задания и выплеснет всё на своих братьев.
Я располагаюсь на своём месте, и взглядом показываю Рафаэлю сесть рядом. Несколько девушек из сестринства щебечут о прошедшей ночи, что-то показывают мне, и я автоматически киваю, бросая ничего не значащие общие фразы.
Краем глаза наблюдаю за ним. Где же его характер? Ничего нет. Он, словно с каждой минутой сдувается, и умирает внутри, превращаясь в статую. Меня это бесит. Хотя именно я запретила ему всё это. А теперь же испытываю неприятное разочарование. Наверное, сказываются мысли, к которым постоянно возвращаюсь, о его чувствах к Флор. Саммер, конечно, та ещё сука, и она может быть опасной даже для меня, но выбрать мою недосестру – непозволительная глупость для него. Ну что может привлекать его в ней? Формы? Это вымя? Или невинные глаза, в которые он готов смотреть вечность? Идиотизм. Да ещё и драться из-за неё? Продавать себя ради неё? Да, чёрт, неужели, он так сильно в неё влюблён? Когда успел?
– Всем привет, сегодня мой раб сядет с нами, – бросаю я, опускаясь на стул рядом с мрачным Оливером.
– Какой цветник на лице, уродец, – поддевает Рафаэля Хит, шестёрка и подлиза Оливера с первого курса. Его ровесник. Неприятный и скользкий тип, американец, он у меня всегда вызывал отвращение, к тому же он раньше спал с Саммер и докладывал ей обо всех передвижениях моего парня, чтобы она успела его перехватить.
