Время обеда подходит к концу, а Рафаэль так и не притрагивается к еде, как придурок, гипнотизируя одну точку. Меня это не волнует. Не хочет, его проблемы. Показывает характер, тоже его проблемы, как и голод. Не привыкать ему, видимо. Плевала я на это. Мне неинтересно, что он чувствует сейчас. Мне нравится мысль о том, как Флор ревёт в три ручья и знает, каково это – быть ненужной, униженной и брошенной прилюдно.
– За мной, – произношу я и, попрощавшись с Оливером, направляюсь к аудитории, в которой нам предстоит начать делать свой проект по презентации выдуманного продукта. Рафаэль, конечно же, плетётся за мной, а все вокруг только и говорят о том, что он сделал. Его принимают. Его боятся. Им начинают восхищаться. Вот так просто можно завоевать любовь студентов, показав им, что все они ничтожество. Разве я не права? Права. Не осталось здесь человечности. Только звери в клетках, от которых у меня есть ключи.
Преподаватель что-то объясняет всем, а я влезаю в интернет и делаю покупки, пишу сообщение своему шофёру, чтобы всё доставил максимум через час, иначе пошлю к чёрту. Самое интересное, что отец мне даже не звонит. Хотя, о чём это я? Это нормально. Он работает, катается по странам и развлекается с друзьями. Для своих пятидесяти шести лет он прекрасно выглядит. Гены. Плюс его деньги и статус. Он до сих пор числится в самых неуловимых холостяках нашей планеты, и не собирается нарушать данный статус. Мне это на руку. Я не позволю кому-то другому стать частью нашей семьи. Всегда были только он и я. Папа и его принцесса, на которую он очень редко обращал внимание, лишь задабривал подарками… так было до тех пор, пока ему в голову что-то не ударило, и он не притащил сюда эту макаку. Кризис среднего возраста, наверное, или когда он там бывает, другого объяснения его резкого и повышенного интереса к тому, что он слепил из меня, я не вижу. Мне одиноко. Одежда не может заменить того, что мне необходимо. И я даже не знаю этому определения. Я обычно предпочитаю не думать об этом, но вот сегодня всё пошло не так. Не понимаю, откуда снова взялись эти мысли, погружающие меня в знакомую пучину тёмной печали.
Мне плевать, кто окликает меня, я сажусь в университетское такси, не замечая, идёт ли рядом Рафаэль. Мне просто плохо. И всё это случается в одну секунду, перечёркивая грани допустимого. В такое время я предпочитаю прятаться от всех и переживать внутри дисгармонию, пока она не сойдёт на нет, и я вновь вернусь в нормальное состояние стервозной и избалованной принцессы.
– В душ. Смой с себя вонь обиженной Джульетты и ототри свои губы, от них идёт такой смрад, что меня сейчас вырвет, – не смотря на Рафаэля, произношу я и вхожу к себе в спальню.
Идеальный мир. Идеальная я.
Оглядываю комнату, и стены давят. Снова. Как давно я не чувствовала себя так гадко. Одиночество очень отличается от понятия «одна». Можно быть окружённой миллионом людей, вспышками фотокамер, тысячами сумочек и туфель, но всё это не доставляет никакой радости. Ненавижу это время. Почему кому-то даётся возможность не иметь совести, а у кого-то она просто отсыпается, чтобы за короткое время очнуться, словно ужасная королева, и начать свою адскую игру с разумом? Почему это случается со мной? Ох, нет, я не раскаиваюсь в своих грехах, только чувство незащищённости меня подавляет. Раньше у меня был шанс немного легче пережить этот период, когда рядом была Сиен. Хотя я её не воспринимаю, как кого-то особенного, но всё же… я нуждаюсь в ней.
Переодевшись в просторные брюки и кофту с длинными рукавами, забираясь на постель, ищу новый журнал, чтобы хоть как-то отвлечься. Дверь напротив кровати распахивается и появляется он. Этот парень, Рафаэль, опускающийся на колени в позу собачки, и он ползёт ко мне, покорно ожидая приказов. Его волосы влажные, я не вижу его глаз, но точно знаю – там кипит ненависть.
Хочется рассмеяться и крикнуть:
– Иди ко мне, – тихо зову его, похлопывая по месту рядом со мной. Рафаэль поднимает голову, и я же ожидала там прочесть отвращение. Пустота. Потухшая зелень, лишь серый тёмный цвет. Но он забирается на кровать, и я вытягиваю ноги, облокачиваясь о спинку кровати.
– Ложись. Головой сюда, – указываю на свои ноги. Подчиняется. Тяжесть тут же придавливает меня к матрасу. Моя рука дрожит, он отвернулся. Почему? Неужели, я настолько ужасна? Наверное, да.
