Чёрт, он, действительно, был единственным парнем, с которым я мог поговорить. И сейчас он верно указал мне на то, какой же я козёл. Но я боюсь, что вновь меня предадут. Если вчера ещё я считал, что смогу быть тем, кого представил в своей голове, то сегодня мне паршиво. И последний человек, кому я хотел бы причинить боль – Белч.
– Белч, – зову его.
– Отвали, урод, – поворачиваясь, показывает мне два средних пальца.
– Белч, я… ты прав, – выдыхаю я, возвращаясь на своё место. Запускаю пальцы в волосы и сжимаю их. Меня дерёт изнутри. Снова и снова. Меня мотает, и я не понимаю почему. Я же всё сделал верно. Защитил Флор, поправил ситуацию, и весь университет считает, что между нами бурлящая страсть и невероятно сильные чувства. Ложь! Блять, это ложь! Хреновая и гадкая ложь, в которую верит даже Флор, а меня тошнит от неё. Сегодня я вижу в ней не просто милую девочку, а тупую дуру, считающую меня таким же. Но вот другую девушку я не видел ни разу за весь день. Я не возвращался вчера в комнату, а ночевал у Флор, забежал только утром, чтобы ноутбук захватить, но Миры уже не было. На занятиях не появилась, и мне пришлось выдумать какие-то внеклассные занятия для неё и таким образом объяснить её отсутствие Эрнесту. А ещё я очень опасаюсь вспоминать те слова, что сказал ей. Имел ли я право? Нет. Имела ли она право так относиться ко мне? Нет. Правильно говорят: «Не трогай дерьмо, вонять не будет». И что я? Влез по уши, и теперь у меня интоксикация.
Белч садится рядом со мной и молча делится сигаретой и зажигалкой. Усмехаясь тому, как легко он идёт со мной на контакт, когда я бы держал дистанцию ещё месяца два-три, затягиваюсь удушливым, но таким необходимым успокаивающим наркотиком.
– Нет у меня денег, Белч. Меня заточили здесь, чтобы я больше не попадал в неприятности и не имел шанса выйти из этого проклятого места в город. Все карточки заблокированы, только немного налички, пару тысяч, и всё. Есть, спать, учиться есть где, а остальное отца не волнует. Да я бы и не взял, если честно. Мне от него ничего не нужно, только поскорее завершить обучение и свалить обратно домой, – обманываю его вновь. Да, я трус. Мне страшно сейчас признаться, что я отброс и во мне нет голубых кровей, и услышать, как этот парень, который мне нравится, как человек, начнёт меня поносить и высмеивать. Возможно, это главный страх – стать причиной насмешек именно из-за того, что в кошельке у меня пусто.
– Я как-то так и думал. Не удивил. Такого рода наказание любимая шутка наших родителей. Вон Калеба, вообще, на лето сдали в психиатрию, чтобы вылечить его любовь к насилию. Кстати, у него перелом челюсти, и странно, что тебе за это ничего не было. Тоже Мира постаралась? Не отвечай, знаю, что она, – хмыкает Белч, выдыхая дым.
– Почему ты мне не сообщил, что Флор не грозит насилие? – Решаясь, спрашиваю его.
– Я понятия об этом не имел. Меня же отстранили от аукциона, и я только наблюдал, ждал, кто выкупит Флор. Затем испугался, Раф. Калеб неприятный тип, он любит развлекаться с ножами и трахать так, что потом девушки ходить не могут. Есть здесь у него обожательницы со старших курсов, но как только я представил, что он сделает с Флор, тут же написал тебе. Пошёл к Оливеру, чтобы хоть как-то убедить его не отдавать эту глупую дуру Калебу, проблем ведь не оберёшься. Тогда и узнал, что Мира подготовила с каждой девушкой соглашение, которые были отданы парням. Поэтому у неё была низкая цена. Но было уже поздно, ты напал на Калеба, и теперь выглядишь как палитра никчёмного художника.
– Я был питомцем, Белч. Грёбаной зверушкой для неё, жрал какое-то дерьмо холодное и пресное из настоящей собачьей миски, и затем то, что она заставила меня сделать в столовой. А потом… в общем, я не контролировал себя, и сейчас… мне так хреново, Белч. Я запутался. Вроде бы сделал всё правильно, по совести, но почему она меня разъедает внутри? Почему я чувствую, что ошибся? Ведь Мира безумная идиотка, не чувствующая ничего даже к близкому человеку, – сокрушённо произношу я, сбрасывая пепел.
– Ты о Флор? Тоже в курсе об их родстве? – Удивлённо поворачиваюсь к довольно ухмыляющемуся парню.
– Ты откуда знаешь?
– Сиен сказала. Прежде чем ты снова начнёшь меня обвинять в подставе, чувак, говорю – она поделилась со мной только сегодня, и я охренел. Они такие разные, и у них одна мать. Сиен, по ходу, знала об этом давно. И это я тоже тебе сейчас расскажу. Вчера они помирились, Сиен была у Саммер и увидела сама, что Мира лишь пыталась её уберечь от «подруги». Она сама пошла к Мире и попросила прощения за то, что ударила её, и…в общем, они долго говорили, и Сиен вернулась ко мне. Она многое рассказала, но вот теперь я понимаю то, к чему была фраза: «Она долго не вытерпит… сорвётся, и я должна что-то сделать, теперь моя очередь помогать ей». Это слова Сиен, я только процитировал. Дело в тебе, Раф, ты что-то сделал с Мирой, – быстро тараторит Белч, вбивая в мою черепушку ржавый гвоздь раскаяния.
