– Неужели, клетка не была закрыта, и зверушка выбралась наружу? – Едко произносит она. Пусть смеётся, но я доберусь до правды. Заскакиваю на кровать, вызывая удивлённый вскрик Миры, и резко переворачиваю её на живот.
– Ты рехнулся? Немедленно слезь с меня! – Она уже кричит. Одной рукой прижимаю её лицо к постели, чтобы подавить громкость, а другой ищу запястье. Браслеты. Она дёргается подо мной, пытаясь сбросить. Я сильнее. Даже с ушибами, я намного мощнее, чем она.
Забираюсь пальцами под браслеты и нащупываю огрубевшими подушечками гладкую выпуклость. Несколько. Меня пронзает током по всему позвоночнику. От ужасающей правды, отпускаю Миру и падаю с кровати, кривясь из-за боли в теле. Боже мой, она, действительно, психически ненормальная. Она самоубийца. Я слышал о таких. Господи.
– Ты больной? Придурок недоразвитый! Какого чёрта ты себе позволяешь? – Тяжело дыша, возмущается девушка, подскакивая с постели.
Медленно поднимаюсь, она что-то ещё говорит мне, но я теперь вижу другого человека, нуждающегося в незамедлительной медицинской помощи.
– Ты оглох?! – Мира толкает меня в грудь, но я хватаю её за запястья и сдавливаю их.
– Больше манипулировать мной у тебя не получится, понятно? Можешь порезать себя ещё раз и ещё, мне плевать. Вот это ты скрываешь, да? А они знают, как глубоко ты неуравновешенна? – Шиплю я, выворачивая её руки запястьями вверх.
Мира бледнеет и дёргается, чтобы высвободить руки.
– Что за глупость? – Нервно улыбается она.
– И, правда, такая глупость твоя жизнь. Она ничего не стоит. Твой отец слишком боится потерять тебя из-за твоей любви манипулировать на чувстве вины. Эти слова. Ненависть к жизни и прогулки под водой. Ты это сделала для меня, чтобы и я начал бояться возможности твоей смерти. Но я скажу больше. Мир вздохнул бы спокойно, если бы тогда ты довела всё до конца. Не было бы столько боли и унижений из-за тебя. Ты недостойна спасения, и теперь я тоже знаю твою тайну и твои слабости. Суицидница. Самоубийца, – выплёвываю в неё каждое слово и отталкиваю от себя.
Мира летит на кровать и падает на неё. Отбрасывая волосы, с яростью смотрит на меня, но всё… вся пелена под названием «влечение» прошла. Надо же, как это было просто.
– Держишь свой козырь под браслетами, да, Мира? Интересно получится, если твои сёстры и друзья узнают о том, к каким поступкам ты готова прибегнуть, чтобы удержать их рядом. Наверное, они в курсе, поэтому Оливер так боится уйти и бросить тебя. Он прячется от тебя, но всегда рядом, чтобы спасти. Наверное, твой папочка и ему платит за это, как и Сиен, чтобы они терпели тебя, ведь иначе не может быть. Знаешь, если раньше я верил в то, что в тебе есть хотя бы немного человечности, то сейчас мне тебя так жаль. Действительно, я испытываю жалость к тебе, ведь у тебя есть всё, Мира, ты окружена роскошью и богатством, лицемерием и поклонением. Только вот у тебя никогда не будет матери, любящей тебя, как она любит Флор. А знаешь почему? Потому что ты это заслужила. Твоя смерть стала бы для всех благословением небес, так не мучай ни себя, ни других, сделай это и освободи своего отца от тяжёлой ноши, которую он тащит. Освободи людей от себя, ничтожество. Ты просто жалкая и сломленная девочка, лишённая любви и ласки. Но ни твои порезы, ни манипуляции на этом чувстве страха, ни угрозы покончить с жизнью не помогут тебе обрести хотя бы каплю любви. Тебе её никто не подарит. Никогда. Ты этого недостойна. Ты адское создание, а в мире и так много боли, так прекрати бегать по кругу, принцесса, окончи всё достойно. Тебе ведь не привыкать, верно, причинять себе боль? Так действуй, заключи себя в психиатрическую клинику, и я с радостью тебе помогу, рассказав обо всём твоему папочке, и посоветую ему, как лучше с тобой обойтись. Думаю, именно такого места достойна королевская особа, психушка, – подмигиваю ей и выхожу из спальни.
О, как хорошо. Просто отлично от высказанного. И оттого что я задел её. Мне, кажется, что я даже слёзы видел. Вот он я. Вернулся. Последний сукин сын. Козёл. Ублюдок. Таким я был там, значит, и здесь никто не заметит ничего странного. Мне приятно, что я, наконец-то, нашёл возможность выбраться отсюда, из всего этого ада. С достоинством, которого у меня не так уж и много. Да когда я заботился о незнакомцах? Никогда. Но поощрять их должен.
– Раф, я так волновалась…
– Доставай телефон и будем делать очень жаркую фотосессию, Флор. Пусть все думают, что это были разногласия в нашей паре. А после этой ночи все вновь поверят в то, как сильно я тебя люблю, и никто больше не подойдёт к тебе. Я обещаю, – перебивая девушку, гадко ухмыляюсь, и закрываю дверь.
– Ничего не понимаю, – Флор ошарашенно качает головой, а я стягиваю с себя футболку.
