– Посоветовал ей сдохнуть. Да гадостей я много ей наговорил. Ладно, ты со мной честен, я буду тоже. Надеюсь, об этом никто не узнает, – парень показывает, что застёгивает рот, отчего я слабо улыбаюсь.
– Мира из тех, кто любит причинять себе боль и манипулировать чувством вины. Она это сделала с отцом, потом со мной и, думаю, с Сиен тоже. Нельзя ей верить, нельзя…
– Подожди, ты имеешь в виду, что она режет себе вены? – Присвистывает Белч.
– Да. Я видел шрамы, точнее, напав на Миру, пощупал их и высказал ей всё это дерьмо о том, как я желаю, чтобы она подохла и тому подобное. Понимаешь, я опустился до уровня Миры, и я могу найти уйму оправданий, только вот легче мне сейчас не становится. Вообще, как будто падаю из крайности в крайность, а потом хоть головой бейся, чтобы забыть обо всём, – сдавленно признаюсь я.
– То есть ты сказал девушке с нестабильной психикой, с постоянным давлением окружающих и находящейся рядом сестрой, из-за которой она не получила всей любви, заботы, ласки от матери, что лучше было бы, если бы она окончательно дорезала себя?
– Из твоих уст это звучит ещё хуже, чем я думал, – мрачно замечаю.
– Так оно и есть, Раф. Конечно, то, что она заставила тебя делать, неприятно и унизительно, но я могу сказать тебе с уверенностью – Мира тебя пожалела и выбрала самое лёгкое наказание за то, что заплатила за ненавистную сестру, которую она считает причиной всех своих бед, как и тебя.
– Ты что, защищаешь её? – Хмуро рычу я.
– Нет. Скажи, ты хоть раз пытался встать на место Миры?
– Конечно, Белч, уйму раз! Я проигрывал в своей голове её поступки и оценивал их, и не могу найти нормального и приличного объяснения всему, что она творит, – возмущённо отвечаю.
– Вряд ли, чувак, поэтому я расскажу тебе, как обстоят дела, а ты просто послушай меня. Ты, действительно, ни черта не смыслишь в местных правилах и обстановке. Тебя вырвали из твоей жизни и привезли сюда. Ты пытаешься поступить так, как считаешь нужным, но это не значит, что такие решения будут приняты здесь, – Белч взмахивает рукой, показывая вперёд на окружённые светом здания сестринства и братств, как и всего университета.
– Ты хочешь побыть моим мозгоправом? – Ехидно фыркаю я.
– Другом, Раф. Это в моём понимании называется дружбой. Так вот вернёмся к Мире. Итак, она появилась здесь вместе со мной и Сиен в прошлом году. Кстати, она вела себя точь-в-точь как ты. Фыркала, крутила носом, задирала его и не упускала возможности унизить тех, кто ей не нравился или же пытался напасть на них. Затем произошло всё это дерьмо с сестринством, и теперь Мира – глава. У неё особое положение, и она должна вести себя так, чтобы её боялись и не пытались сместить. Она держит марку, как и Оливер, как и все другие. Даже если Мира внутри иная, то не имеет права показывать это, демонстрировать свои слабости. Её тупо здесь сожрут с потрохами. Она выживает, как и все мы. Мира делает то, что обязана, и даже ты не можешь нарушить модель её поведения, ведь тогда будет куча проблем. Ещё больше, чем сейчас.
– И всё же ты её оправдываешь, – сухо вставляю я.
– Возможно, да. Отчего-то сейчас она мне нравится, как и тебе тоже, со всеми её примочками и странностями. Ты хочешь причинить ей боль, уязвить, найти в её душе слабые участки и бить туда, как сделал это вчера, к примеру. Но это низко, Раф. Какой бы сукой Мира ни была здесь, это её лицо, и иное не подойдёт ей. А теперь другая ситуация, проследим её поведение с момента твоего приезда, – предлагает Белч. Закатываю глаза и цокаю.
– Это всё крайне занимательно, но напомню тебе: меня превратили в грушу для битья, затем в собачку и обращались со мной, как с последним куском дерьма.
– Ну, в этом ты сам виноват.
– Чего? То есть я хотел, чтобы меня избили? Это я продал себя за сто тысяч ради какого-то глупого аукциона? – Повышаю голос, зло смотря на Белча.
– Ага, ты хотел, чтобы Мира тебя заметила. И можешь убеждать меня миллион раз, что тебе противно, что ты унижен, и тому подобная лабуда, но она относилась к тебе так не всё время. Чек из магазина говорит о том, что она купила для тебя лекарства и корсет. И ты в нём сейчас.
– Откуда…
– Сиен нашла чек на полу и принесла его мне. Мы обмозговали всё и поняли, что между вами с Мирой происходит намного большее, чем вы говорите. Так что колись, Рафаэль, что ты мутишь с ней? – Он толкает меня в болезненное ребро, отчего я кривлюсь.
– Ничего. Она для меня – исчадие ада, я с Флор, – защищаюсь.
– Ага, с Флор. Ну то, что ты мудак, мы выяснили, а теперь приступим к самому интересному. К сравнению, – глаза Белча блестят от азарта. Чёрт, я ничего не понимаю сейчас. Моя голова и так пухнет от всего происходящего, так ещё и этот парень, пытающийся убедить меня в том, что Мира не так уж и плоха. Она самоубийца, манипулирующая мной, напомню. Себе.
