– Быстро? Нет, не быстро. Влюблённость и любовь отличные друг от друга вещи. Влюблённость – химия, возникающая между двумя людьми. Она вызывает страх и желание обладать этой девушкой. Она первая стадия более долгого чувства, – несколько обиженно отвечает он.
– И там будет плохой конец? Я люблю, когда в книгах печальный конец.
– Почему он должен быть печальным? – Изумляется Рафаэль, приподнимая брови.
– А каким ещё должен быть конец? Это конец всего. И любви, и доверия. Конец, он на то и конец, чтобы быть печальным, потому что жизнь заканчивается на этом.
– Нет, что ты, Мира. Конец истории – это завершение периода терзаний, боли и противостояния. Это конец печали, жестокости и непонимания. Конец плохого, самого жуткого, что можно было себе представить, а дальше история всегда продолжается. Но она уже предназначена только для двоих, не для чужих глаз, потому что продолжение их больше не касается. И это не может быть печальным. Никогда. Это дорога, которая для каждого видится по-разному, у неё нет конца, – Рафаэль с такой страстью доказывает мне свою правоту, преображаясь на глазах. Он превращается в кого-то очень близкого и такого понимающего. Боже, оказывается, он красив. Очень красив. Я как будто прозрела, наблюдая эту метаморфозу, и она невероятно возбуждает меня. Каждый нерв моего тела. Каждый нерв моего сознания. Каждый нерв моей души.
– То есть сейчас твои герои испытывают боль и терзания? – Тихо произношу я.
– Терзания точно, ведь они такие разные, у них различные взгляды на жизнь и на общие понятия. Он простой, самый обычный, желающий только вырваться из бедности и помочь семье. Она же… очень глубокая и превращается для него в мечту, которой он никогда не сможет обладать, – сколько горечи в его голосе.
– Почему? Ведь это герои, а не живые люди, и ты можешь подарить им всё что угодно.
– Нет, это будет ложью. Я не хочу, чтобы там она была. Хотя бы не там, – печально усмехается Рафаэль.
– Ты очень серьёзно относишься к комиксу, да?
– Да, это первый раз… я делаю это впервые, рисую комикс про отношения и обычный мир. Раньше у меня не было времени, а сейчас мне это очень нравится и позволяет мне обдумать всё, что со мной происходит.
– Это восхитительно, мон шер. Знаешь, я считала тебя идиотом, наглым и плоским аборигеном, но оказалось, что ты довольно интересный человек. Я просто обескуражена тобой и… – улыбаясь, опускаю голову, не имея сейчас возможности подобрать слова, ведь я честна с ним, и испытываю внутри такой сумасшедший восторг.
– Ты, – Рафаэль касается моих рук своими, и я поднимаю голову, недоумённо встречаясь с его напряжённым светлым взглядом.
– Что?
– Ты, Мира, прототип главной героини, – он так тихо говорит это, что мне приходится догадываться из-за музыки и шума, продолжающихся внизу.
– Ты. Это ты. Всегда была ты, – добавляет Рафаэль. И это подобно выстрелу, громкому крику, хотя лишь шёпот.
О, боже мой.
– Главная героиня списана с тебя, Мира, потому что более притягательной девушки я не встречал, – пальцы Рафаэля сильнее обхватывают мои, а от его признания я продолжаю пребывать в шоковом состоянии.
– Надо же, – судорожно выдыхаю я и, осторожно отодвигаясь, поднимаюсь на ноги. Голова немного кружится. Действие алкоголя, или же я потрясена.
Почему я? Почему он выбрал меня? Это… он… влюбляется? Нет, нет, это всё неправильно. Так не должно было случиться. Нет… я не могу, я… мне приятно, но отчего-то применяю все ощущения героя к Рафаэлю, вижу в нём его. И сейчас, прокручивая в голове разговор, эти откровения нечто, очень пугающее меня и в то же время обрадовавшее.
– Мира, это не значит, что я чувствую то же самое, о чём рисую, – парень подскакивает на ноги и нечаянно сбивает бокалы и бутылку. Отворачиваясь от него, подхожу к столу и облокачиваюсь, чтобы справиться с тем, что творится внутри меня. Словно почва уползает из-под ног.
– Это же герои. Они никаким образом не касаются настоящего мира. Ты же сама сказала, что они вымышленные, они неживые. Все авторы берут прототипы героев из реальности, создавая из них то, что заставит читателей желать продолжения, – торопливо говорит Рафаэль.
– Да, всё верно, – заверяю его, жмурясь от этой лжи. Нет, я в шоке. Я… что он там делает со мной? Как он это делает? Нельзя… нельзя о таком думать. Господи!
– Ты уже… то есть твой герой переспал с ней? – Прочищая горло, поворачиваюсь к Рафаэлю.
– Какая разница?
– Большая. Он уже переспал с ней?
– Хм, да. Да, несколько раз.
Боже!
– Значит, ты, извращённый придурок, описываешь меня, как шлюху? – Обиженно повышаю голос.
– Нет, я…
– Выходит, ты пришёл сюда, чтобы найти новый виток для своего сюжета? Ты ходишь за мной и играешь роль такого скорбящего ангела для того, чтобы заставить меня поделиться с тобой сокровенным, а потом используешь это там?! – Подскакиваю к нему и толкаю в грудь, отчего он подаётся назад.
