– Я считаю, что будет лучшим для нас обоих – забыть всё и попробовать смириться с этой химией. Я не понимаю, что со мной творится. Для меня это незнакомо и страшно. Боже, да я как будто, действительно, оказалась в самом жутком кошмаре, находясь в котором не имею понятия, как мне поступить дальше. Я никогда не была такой крикливой и эмоциональной. Да, я язвительна и могу сказать гадость… не могу, я должна это делать, но не кричать, потому что не в силах справиться с сильным потоком чувств внутри. Я не ревную. Ты прав, до похождений Оливера мне дела нет, а вот когда ты… чёрт, так неприятно, где-то там внутри давит, – Мира тянется пальцами к горлу и сжимает его. Невидимые нити отчаяния дотягиваются и до моего горла, вызывая ком из стыдливого ощущения своей никчёмности и ничтожности в её жизни. Я никогда не буду тем, кто ей нужен. Никогда мои качества, даже самые хорошие не будут выше денег. Как же мне паршиво. За неё. За себя. За нас.
– Это всё ошибка. То, что происходит между нами нелогично, и даже этот разговор просто иррационален. Между нами ничего не может быть. Ты на другой стороне, и никогда наши жизни не должны были пересечься, если бы не идея-фикс моего отца контролировать меня и не давать поступать так, как я хочу. Мы в закрытом пространстве, и все твои слова продиктованы лишь обстоятельствами. Я не виню тебя в этом, но прошу не лгать о своей честности, – хрипло добавляет она.
– Ты никогда не была для меня вещью, девочка моя…
– Не зови меня так, – прикрывает глаза на секунду, словно я причиняю ей боль. Но мне так хотелось бы, чтобы она была моей. Моей маленькой, хрупкой, ранимой и грозной девочкой. Только моей.
– Я буду звать тебя так, как вижу тебя в своей голове. Разве вещь может изменять цвет глаз? Разве вещь может вызывать во мне такую жажду и голод, эмоциональный голод и лютую нехватку свежего глотка её дыхания? Разве вещь может заставлять сходить с ума от прикосновений к её коже? Разве вещь может вынуждать творить глупости, чтобы она обратила на меня внимание? Нет, Мира. Нет, потому что ты для меня не вещь и не способ, и даже не причина. Причина достижения моих целей – это моя семья. А ты другое. Моё. Личное. Только для меня. Я никогда не имел ничего подобного и никогда не чувствовал столько всего, начиная от ненависти и желания растерзать, отлупить за глупость и ревность, заканчивая бессознательным жестом объятий, чтобы уберечь от ударов и боли этой жизни. Ты для меня больше, чем цель или причина. Ты для меня – удары сердца. Ты для меня – необходимый кислород, чтобы дышать. Ты внутри меня, и я не могу бороться с этим. Не хочу, – осторожно приближаюсь к ней. Мира поднимает голову и печально смотрит в мои глаза.
– Обычно я лишь трахаю девушек. Проституток в притонах за то, что помог им или защитил их. Но не больше. Никогда не больше. Я всегда помню – отношения для меня под запретом. Я себя прокормить иногда не мог, всё тащил домой, каждый лишний фунт, чтобы маме меньше приходилось работать. А что я мог дать им? Только бедность и жизнь на улице. И сейчас ничего не изменилось, я всё тот же нищий, без дома и с несколькими купюрами за продажу выдуманных рисунков. Но вот единственное, что во мне поменялось – я подумал о себе. Я не представляю, что такое иметь постоянную партнёршу. Я не умею вести себя с девушками, не хожу с ними на свидания. Чёрт, да я даже стараюсь не целоваться с ними, а просто трахать их, утолять потребности организма, и всё. Но вот есть ты. Сначала самовлюблённая стерва, издевающаяся над слабыми, а затем, одинокая и неуслышанная, недолюбленная отцом, забытая матерью и главенствующая над всеми. Моя девочка, с которой я могу быть собой, узнать многое и научиться у неё. Я прошу лишь о шансе, Мира, о самом ничтожном шансе попробовать не избегать друг друга, а как-то принять то, что происходит между нами. Дай мне шанс, – дотрагиваюсь до её волос и веду по ним пальцами, играя с завитой прядью.
– Ты с ума сошёл? Я с Оливером, если он узнает…
– Он ничего не узнает. Никто ничего не узнает, пока нас не отпустит. Ты права, конец будет печальным, потому что мы разойдёмся по своим мирам, принцесса. Я снова вернусь на дно, а ты будешь блистать в светском обществе. Но здесь мы можем узнать то, что никогда больше не повторится, – шепчу, обнимая её за плечи.
– И смысл? Смысл всего этого, Рафаэль? Зачем причинять муки, когда их можно избежать? – Она кладёт ладони на мою грудь, чувствуя, как быстро и отчаянно бьётся сердце. Сейчас для неё.
