Жмурюсь и неосознанно касаюсь мокрыми пальцами губ. Господи, сейчас начнётся, всё вернётся, как и желание кричать, плакать и колотить кулаками Оливера. Именно так я чувствовала себя вчера. Во мне бурлило много эмоций. Начиная от страха, заканчивая лютой злостью и отвращением. И я могу бросить Оливера. Могу! Но смысл? Я не вижу его. Не хочу разрушать того, что так долго и упорно выстраивала здесь. Тишину. Защиту всех своих чувств и фантазий. Но если я захочу оставить Оливера, то я сделаю это, и даже его якобы очень разумные доводы меня не остановят. Боюсь… да-да, боюсь совершить страшную ошибку. Я уверена, так оно и будет. Страшусь конца. Я его уже видела, переживала, и теперь у меня есть шрамы от того, как жестоко обрываются крылья на пути к мечте. А изучив Рафаэля и его отношение ко всему, глубокое понимание жизни, взрывоопасный характер, привычки, могу точно заявить – мне будет больно. Очень больно, даже сильнее, чем тогда, когда узнала – не нужна, никому не нужна и не любима так, как я бы хотела. Это меня и тормозит. Я не выживу. Не справлюсь. Не смогу.
Так завидую тем, кто рождён бессердечным и просто принимает весь мир, как данность. Почему же я другая? Почему мне мало? Именно мало роскоши, я хочу большего. Хочу оживать, хочу кричать, хочу ревновать, хочу чувствовать, хочу сгорать, хочу целоваться до корок на губах! Хочу большего! С этой стороной своей натуры я никогда не была знакома. Никогда, и от этого внутри меня просыпается азарт, притягивая к опасному склону.
Шанс… всего лишь шанс. Для кого-то это прекрасная возможность, и любой из таких, как я, ухватился бы за него, чтобы развлекаться до тех пор, пока не затошнит. Обычно мои сверстники так и поступают, пробуют всё, что им предлагают, а я не могу. Не для меня это, ведь так смертельно. Я не просто богатая студентка, а глава сестринства. Это огромная ответственность и вечное клеймо. Я должна поддерживать свой авторитет, даже если не желаю. Только так я смогу здесь выжить, лишь так смогу вытерпеть всё это дерьмо и освободиться. И Рафаэль такого никогда не примет, никогда не смирится с тем, что прописано в постулатах моей должности, а Оливер всегда поймёт, потому что он из моего мира, ближе ко мне. Но почему же их губы, голос, шёпот, слова и аромат так отличаются? Почему один, идеально подходящий мне, не может заставить моё тело дрожать от незнакомого возбуждения, когда от одного вида второго у меня стягивает всё внутри и влечёт к нему безоговорочно? Химия? Не верю я в это. Ни во что я больше не верю.
Тяжело вздыхая и снова пребывая в мрачных и отнюдь не радужных мыслях, не соответствующих моему возрасту и счёту в банке, обматываюсь полотенцем и протираю волосы. Прислушиваюсь, убеждаясь, что Рафаэль так и не появился. С кем он? С ней? Не могу побороть это чувство… зависти, да… чёртова зависть оттого, что эта сучка может дотрагиваться до него, когда захочет просто болтать. И меня радует, что на вечеринке его не было, а она искала его. Я всё вижу и замечаю, даже если не хочу этого.
Так меня ещё никто не называл, не сравнивал с самой доступной для меня едой, а для него всё иначе. В этом и проблема. Мы никогда не поймём друг друга, какой бы химии между нами ни возникло. Мы слишком разные, чтобы у нас был шанс.
И, неужели, я, правда, чёрствая? Я? Да я участвую в сотнях благотворительных акций, вхожу в комитет по защите популяции амурского тигра, и дала старт нескольким ребятам, к примеру, той музыкальной группе. Я не чёрствая… иногда, изредка, согласна, но не постоянно. Он же знает об этом, так почему для него я кусок чёрствого хлеба? Сейчас мне уже не кажется это очень глубоким описанием моей личности, это даже немного обидно, как и то, что у Рафаэля всё ассоциируется с едой. Вяленое мясо. Вот это цинично, кстати, очень цинично. Он, вообще, не относится ни к чему серьёзно, у него везде пища! Наверное, потому что он знает, что такое голод. Ох, если я сейчас разовью эту мысль, то приду совершенно не к тому, что уже отвергла. Лучше не стоит, очень даже не стоит, потому что в голове я уже представляю его под таким холодным дождём, какой бывает в Лондоне зимой. В грязной одежде, в каком-то закутке среди мусорных баков и бездомных он вырывает из рук прохожего пакет с продуктами, чтобы забиться в угол и поесть.
О, господи, хватит. Это уже больше похоже на идиотизм.
Мотаю головой и поднимаю взгляд на запотевшее зеркало. Я всё ему сказала. Я отказала. Чётко ответила «нет», и думать не следует о глупостях вроде его будущего. Меня не касается судьба Рафаэля и его жизнь. Не замечать, обходить стороной, и снова всё наладится. Я вновь потеряю ту искру, которая до сих пор ещё не истлела во мне и превращусь в подобие моей биологической матери. К сожалению, такой исход неизбежен.
