– Говорить правильно без жаргона и слов-паразитов меня учила мама. Она всегда давала мне подзатыльник, если я употреблял мат или старался подражать своему окружению. Это её очень печалило, и я старался рядом с ней быть тем, кто не ухудшил бы её состояния. Она и так пахала на нескольких работах, не заботилась о себе, а только о нас с братом. И когда мне удалось… когда меня выбрал твой отец в этой программе, то я схватился за эту возможность. Если бы ты видела меня полгода назад, то никогда бы не остановилась и не задержала взгляда. Я был другим. Худым, сухим и злым. Очень злым на всю свою жизнь, мне не удавалось найти нормальную работу из-за многих обстоятельств, меня просто не брали никуда, когда узнавали, что окончил только школу и где я живу. Они боялись нанимать такого, как я, и правильно. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как, воровать и иногда нарушать закон.
– И что ты нарушил?
– Хм, многое. Я не мог поступить на бюджетное место ни в один университет и колледж, мои документы даже не рассматривали, поэтому я пробирался разными способами в ученические корпуса и сидел на лекциях. Меня выгоняли. Очень часто. Затем я украл документы, точнее, пропуск одного из студентов и отходил месяц, пока меня не засекли. Я сбежал, когда они вызвали полицию, и присмотрел другое место. Так и перебивался, в свободное время читал учебники, которые тоже воровал. Мне хотелось просто стать кем-то большим, чем отбросом и ничтожеством. Это был для меня единственный выход как-то получить знания, которые помогут мне однажды исчезнуть вместе с семьёй и начать новую жизнь.
– У тебя есть с чем сравнить, поэтому ты знаешь, что хочешь получить в итоге и стремишься к чему-то, – делаю вывод я.
– Да, есть, ты права, Мира. Но не обязательно проходить все круги ада, чтобы иметь представление о своём будущем. Ты же тоже помогаешь людям, и это доказывает, что деньги не всегда убивают всё человеческое внутри, – мягко произносит Рафаэль.
– Я никому не помогаю, – отрицательно качаю головой.
– Да ладно. А как же те ребята, та группа, которой ты дала денег, чтобы они развивались и прорвались выше?
– О, откуда ты знаешь? – Удивляюсь я.
– Сиен рассказала. Выходит, что ты тоже умеешь дарить добро, хотя отрицаешь это по неизвестным причинам.
– Я не помогала им, просто мне нравилась их музыка, и всё. Но это не было продиктовано чем-то возвышенным, мон шер, потому что подобное накладывает обязательства, а от них я бегу. Не хочу ни к кому быть привязанной и отвечать за судьбы других, ведь я ходячее несчастье. Вот и с тобой тоже это случилось, ты упал, ударился и теперь вынужден быть здесь, а не наслаждаться жизнью, – криво усмехаюсь я.
– Я не вынужден, Мира, мне нравится сейчас быть на этом самом месте. Ударился бы ещё миллион раз, чтобы ты вот так говорила со мной вновь, и я чувствовал себя как дома. Так что прекрати винить себя, не всегда всё выходит так, как мы представляем, и забота о другом человеке порой помогает самому понять, что действительно важно. К тому же есть ещё и Сиен, которую ты оберегаешь от Саммер и других. Ты привязалась к ней, отрицать это бесполезно, Мира, – припоминает он.
– Я этого не хотела, Рафаэль. Совершенно не хотела.
– А как вы познакомились? – Интересуется он, обхватывая мои ноги и неожиданно раздвигая их так, чтобы они оказались на его раскинутых. И придвигается, отчего моё сердце сбивается с ритма, а его близость сильнее туманит разум. Господи, это так интимно и так прекрасно, что я позволяю Рафаэлю, задержать руки на моих бёдрах.
– Хм, – прочищая горло, кусаю верхнюю губу и нервно улыбаюсь.
– Когда папа сказал мне, что я буду учиться здесь, то я попросила его об отсрочке.
– Да, вроде бы ты путешествовала, – кивает Рафаэль.
– Верно, но я не просто каталась по странам и тратила деньги, я собирала информацию. Помнишь, ты спрашивал меня, почему я не могла поговорить с отцом и убедить его в том, что хочу делать? Так вот, я это сделала. Мне понадобился год, я составила план, по которому буду учиться в международном институте парфюмерии во Франции. Мне он нравится больше всего. Два года учёбы, а затем практика, но туда берут лишь двадцать студентов, и мне нужна была помощь отца, чтобы он воспользовался связями для поступления. Я нашла квартиру, всё распланировала, но, увы, папа меня даже не выслушал. Он просто развернулся и сообщил мне, что я должна получить нормальное образование и не заниматься ерундой. Меня это, конечно же, разозлило, и я решила, что лучший способ показать ему, как я ко всему этому отношусь – ничего не делать. То есть, не учиться, не участвовать в жизни университета, а развлекаться, ведь именно этого он желал мне. Меня не особо волновали эти братства и сестринство, меня даже не трогало то, что происходит здесь, я сбегала в Женеву и гуляла там, – делаю паузу, переводя дыхание.
