Его спальня сейчас мне больше напоминает логово хищника, в котором закрываются все двери, отрезая меня от реальности. Выкрашенные в тёмные тона стены, создают очень мрачную и таинственную атмосферу, как и слабый свет торшера. Смятые простыни, аромат Рафаэля и горячий воздух. Слишком горячий, впитывающийся в мою кожу, и я дурею от этого. Сама забираюсь на кровать и жду, пока голова Рафаэля окажется на моих ногах. Он подкладывает одну руку под них, а другой теснее прижимается к моему животу лицом, обнимая за бёдра. Господи. Сглатываю от моментальной реакции на его дыхание, сжигающее тонкую материю футболки и растекающееся по моим венам, подобно тяжёлой платине.
Мои пальцы проходят по светлым кончикам волос Рафаэля, и он издаёт довольный урчащий стон, сильнее сжимая руку на моих бёдрах. Боже, так хорошо, так приятно покалывает во всём теле – такой ответ на очень унизительное действие. Хотя мне самой это очень нравится. Просто безумно. Наслаждаюсь медленными и осторожными движениями, пропуская пряди его волос между пальцев.
– Часто такое вытворяешь? – Его дыхание вновь обжигает мою кожу.
– Что? – Облизывая губы, шёпотом переспрашиваю я.
Рафаэль немного поворачивает лицо ко мне, у него сейчас такие тёмные глаза, как будто штормовое небо перед грозой.
– Часто бросаешься под копыта лошади, чтобы кого-то спасти? Точнее, защитить от опасности такое ничтожество, каким я и являюсь, – уточняет он.
– Я не считаю тебя ничтожеством, мон шер. Нет, я помню всё, что говорила тебе, но это из-за меня, а не из-за тебя. И отвечу отрицательно, это был первый раз. Надеюсь, что и последний. Я не думала в тот момент и до сих пор не вижу никакой угрозы для себя, нежели, чем была для тебя.
– То есть ты, действительно, волновалась за меня?
– Конечно, хоть ты и видишь меня чудовищем, но я умею волноваться за людей, хотя, признаюсь, мне это не особо нравится. Это означает, что они каким-то образом стали для меня не просто серой массой, – отвожу взгляд от его напряжённых и насторожённых глаз, переводя его на волосы и мои пальцы в них. Уж лучше туда, чем видеть отвращение к себе.
– Мира, я не вижу в тебе чудовища. Ладно, иногда не понимаю мотивов твоих поступков, но для чудовища ты слишком красива, – смотрю на его улыбку, и сама непроизвольно отвечаю тем же.
– Рафаэль, скажи, а Флор тебе проверяла зрачки? – Вспоминая об обмане, интересуюсь я.
– Хм, она предложила, но я отказался. Был очень зол на себя в большей степени, чем на тебя, и мне хотелось, чтобы она ушла, – равнодушно произносит он.
Мои догадки подтверждаются. Ему нет смысла сейчас врать мне, да и тот факт, что я глажу его по волосам, как будто, между нами до сих пор что-то есть, говорит сам за себя.
– Ты-то здесь при чём, мон шер? Ты понятия не имеешь, как управлять лошадью. Только моя вина в этом, но я рада, что всё обошлось, и у тебя лишь сотрясение, а не перелом конечностей и, не дай бог, повреждение позвоночника. Ты ведь и спиной ударился, – тяжело вздыхаю я, а перед глазами вновь пролетает этот ужасающий и леденящий мою кровь эпизод.
– Нет, Мира, нет, ты ни в чём не виновата, потому что я взрослый человек, старше тебя и должен был понимать, что сам никак не успокою лошадь, – Рафаэль кривится, когда я нечаянно затрагиваю пальцами шишку на затылке. Это так странно. Он был в каске, и шишка должна быть чуть ниже, около шеи. Видимо, удар был очень и очень сильным, раз даже защитный пластик не спас Рафаэля от гематомы.
– Почему ты не крикнул мне? Из-за упрямого характера? – Интересуюсь я. Избегает смотреть на меня и, немного меняя положение головы, утыкается носом в мой живот, отчего снова по телу пролетает искра, а дыхание сбивается.
– Не хотел, чтобы ты видела мою слабость и глупое бессилие перед этой чёртовой лошадью. Это унизительно, я и так обделён успехами в вашем роскошном мире, так ещё и это. Мне было немного стыдно признаваться, что я полный аут во всём там, где ты принцесса, – глухо отвечает он, вызывая у меня слабую улыбку.
– Знаешь, что мне не даёт покоя? – Парень вновь поворачивает ко мне лицо, чтобы взглянуть в мои глаза.
– Что?
– В то утро, когда я ждал тебя у двери, ты сбежала от меня через окно и однажды упомянула о том, что тебе не привыкать к такому. Значит, ты не раз это проворачивала дома?
