– Я… прости меня, но я не знаю, что ещё сделать, чтобы извиниться и показать тебе, что не хотела твоей смерти, и это всё вышло из-за ускользнувшего из моих рук контроля, – сдавленно отвечаю, отводя взгляд в сторону.
– Ты, блять, дура? Ты издеваешься надо мной сейчас? Господи, вроде бы неглупая, но я уже сомневаюсь в этом! Ты что, не видишь, что я злюсь из-за того, что ты сделала? Ты ослепла, Мира, и не понимаешь, почему я ору сейчас, и моя голова готова взорваться к чертям от боли? – Он, действительно, кричит на меня, отчего я отхожу назад.
– Понимаю, конечно, понимаю, из-за того, что ты упал и ударился, поймал сотрясение, и теперь тебе плохо.
– Ты меня до могилы доведёшь, Эмира! Я слов не могу подобрать, какая же ты глупая. Ты бросилась под лошадь! Ты, мать твою, бросилась под лошадь, которая могла тебя убить! Мне насрать на то, что со мной! Меня больше волнуешь ты и то, что могло произойти с тобой из-за твоих тупых мыслей о моей безопасности! Дура, блять! – Он грубо хватает меня за плечи, орёт прямо в моё лицо, и ко всему, ещё встряхивает, отчего у меня вылетают из головы все мысли.
– Ты хоть представляешь, как мне было страшно, когда я понял, что ты сотворила? Ты хоть на секунду задумалась о том, что я чувствовал от слов, сказанных руководителем? Да пусть она бы меня затоптала, но не тебя! Не из-за меня! Не из-за отброса, подобного мне! У меня чуть сердце не разорвалось, когда до меня дошёл смысл твоего проступка! Вот почему я зол, Мира! Вот она моя причина! Я испугался за тебя! За тебя, дура ты слепая! – Жмурюсь от его звенящего голоса, а он трясёт меня, словно хочет причинить физическую боль. Но мне и душевной достаточно, ведь сейчас я осознаю, почему Рафаэль так ведёт себя. Он волновался за меня? Да? То есть у меня есть надежда, что он не ненавидит меня и не считает, что это я виновата?
Открываю глаза, когда Рафаэль прекращает воздействовать на меня как голосом, так и своей мощью рук. Он облизывает сухие губы и с такой болью смотрит на меня, что сердце замирает на секунду, а затем отчего-то так радуется.
– Прости, – выдыхаю я.
– Прости? Только прости? Мне мало одного прости, Мира. Мало. Я никогда в своей жизни не боялся за чужого мне человека, особенно девушку. Семья не в счёт. И вот сейчас понимаю, что я с ума сошёл бы, если бы увидел, что с тобой сделала лошадь из-за меня. Всё остальное не важно. Ничего не важно, только тот страх, который не отпускает меня. И я хочу плату за то, что ты со мной сделала. Ты моя сиделка, так больше никого не допускай ко мне. Не желаю никого видеть, особенно Флор. Я надеялся, что войдёшь ты, и я скажу тебе всё спокойно. Но пришла она, и меня это взбесило. Ещё головная боль, тошнота и её голос, который меня раздражает. А твой успокаивает. И я хочу сейчас же побыть твоим питомцем. Прямо сейчас. В моей спальне. На моей кровати я желаю стать твоим питомцем, как тогда. Приласкай меня, Мира, потому что мне сейчас так страшно быть одному и представлять разные исходы событий, если бы всё не обошлось, – его пальцы дрожат, и я чувствую это. Рафаэль дотрагивается до моего лица, как будто до сих пор что-то чувствует ко мне. И его слова… он что, серьёзно? Он, правда, хочет, чтобы я это сделала? Тогда я не смогу отказаться от него. Не смогу оборвать нежность, которая в эту секунду наполняет всё моё маленькое тело. Я не в силах буду отпустить его к другой, если вновь тёплые и незнакомые эмоции накроют меня с головой. Может быть, стоит рискнуть ради парня, вызвавшего во мне страх потерять его? Может быть, стоит добровольно войти в пекло, которое потом превратится в ледяную боль? Может быть, минуты близости с Рафаэлем затмят все страшные последствия наперёд? Может быть…
– Ты не можешь просить меня об этом серьёзно, Рафаэль? Это же… – шепчу я, замолкая, так и не найдя подходящих слов.
– Ты права, я не прошу. Я требую немного ласки и заботы сейчас. От тебя, Мира, не от Флор, не от кого-то другого, а от тебя. Я хочу быть уверен, что ты простишь меня. Я не собирался орать на тебя, но не могу контролировать себя. Рядом с тобой не могу. Пожалуйста, погладь меня, не хочу принимать лекарство, я знаю, что мне станет легче, если твои руки окажутся в моих волосах. Наверное, я не совсем понимаю то, что со мной происходит, да и ты кажешься мне размытой картинкой, но если чувствуешь вину за всё, то искупи её таким образом, которым я требую, – практически хнычет он, поправляя мои распущенные волосы.
– Ты давишь на жалость и чувство вины, – стараясь не улыбаться тому, что происходит, прищуриваюсь я.
– Немного. Мне удалось? – Он широко улыбается, вызывая внизу живота трепет.
– Ты уверен? Это же не совсем нормально.
– Абсолютно. И мне не нужно быть нормальным, я никогда им не был и не собираюсь. Пошли, – Рафаэль убирает ладони с моего лица и моментально берёт за руку. Он ведёт меня, а я, как растаявшая марионетка, иду за ним, как в тумане. В желанном тумане. Но если ему будет хорошо, то я буду рада.
