– Да… да, только не останавливайся, – молит Мира, и её ногти царапают раковину, отчего издаётся похотливый скрежет.
– Я покажу тебе ещё кое-что. Твои трусики можно будет выжимать. Чёрт, ты так пахнешь… этот аромат для меня афродизиак, девочка моя, – как же ей нравится, когда я так её зову, да и мне тоже. По её телу проходит дрожь, отчего она выгибает спину, пока мой палец щекочет её клитор под бельём.
– Боже, Рафаэль, ты меня с ума сводишь, – шепчет она, двигаясь на моём пальце.
– А ты меня как, Мира, я…
Не успеваю договорить, когда до моего воспалённого возбуждённого мозга доносится звук открывающейся двери. Быстро убираю руку и подскакиваю на ноги, попутно натягивая брюки на Миру.
– Что…
Закрываю её рот рукой, показывая головой на стенку, за которой кто-то точно есть. Глаза Миры распахиваются от испуга. Вряд ли её вид можно назвать целомудренным. Волосы снова разбросаны по плечам, глаза лихорадочно блестят от страсти, щёки алые, да и рубашка расстёгнута полностью, как и брюки. Мне кажется, что я даже слышу, как быстро бьётся её сердце. Или это моё? Хоть бы наше. Одно на двоих.
Шаги, теперь их можно услышать чётче. Цокот каблуков.
– Мира? Ты здесь? – Облегчённо вздыхаю, когда распознаю голос Сиен и отпускаю девушку, отклоняясь вбок.
– Да… я… сейчас, – отзывается Мира, поворачиваясь ко мне.
– Всё нормально. Иди, – одними губами произношу я, а она дрожащими пальцами пытается застегнуть рубашку, вызывая у меня желание рассмеяться и выдать нас. Она такая милая и напуганная, потерянная в своих ощущениях и чувствах, что вызывает у меня приступ, нет водопад желания подойти и обнять, немного успокоить и заверить – ничего страшного не случилось. Для её ситуации и моей всё в порядке вещей.
Понимая, что мы уже довольно долго стоим в ванной, а Сиен ждёт в спальне, Мира бросает гиблое занятие привести себя в порядок и, хватая сумочку, бросает на меня игривый взгляд, исчезая у себя и закрывая за собой дверь. Тут же подскакиваю к ней и прикладываю ухо.
– Ты ещё не готова? Ты в порядке? Ты красная такая, – а Сиен, однако, всё замечает. Вот же тоже умная стерва.
– Да, что-то неважно себя чувствую. Вроде бы оделась, а потом решила накрасить губы, испачкалась, и ещё водой себя обрызгала. Вот переодевалась.
Девочка моя… я никого так не звал. Ни разу в своей жизни. А она именно такая для меня. Девочка. Маленькая. Напряжённая. Моя. Только моя, и у меня тоже никогда ничего не было своего. И это так странно, должно пугать меня, а я доволен, как чёрт в преисподней. Да, не отрицаю, что я боюсь продолжать всё это, потому что не захочу расставаться с ней, но буду должен это сделать. Боюсь нанести ей новую травму. Боюсь, что кто-то или что-то заберёт моё недолгое счастье. Боюсь её мира, ведь я не из него. Я другой, а хотел бы быть таким же, чтобы не прятаться, не скрываться, не испытывать ревности, не пугаться своих эмоций и своей реакции на Миру. Увы, судьба – просто законченная скотина. Она решила поиздеваться надо мной и подбросила мне эту ненасытную, практически девственную девушку, от которой у меня всё сводит от жара, и я даже думать ни о чём не могу больше, только о ней. А её голос? Божественен. С каким упоением она рассказывает про то, что планирует сделать на балу, как организовать его. И всё у неё так ладно и складно, а мне плевать на это, я только слушал. Видеть, чувствовать её вот такой обычной, не небесной жрицей, а смертной в моих руках, обнажённой, незащищённой – незабываемая радость.
Прислушиваюсь к тишине за дверью и захожу к себе, на ходу поправляя галстук, волосы и до сих пор стоящий член. Подхватываю сумку с ноутбуком и выхожу из комнаты.
Я улыбаюсь, как идиот. Даже здороваюсь со всеми. Если бы начал скакать, то меня бы точно приняли за больного. Ну а что я могу сделать с собой, если я счастлив? Вряд ли кто-то поймёт меня, как и то, что я сейчас ощущаю в груди. Даже погода, мне кажется, прекрасной, и люди, и место. Всё. Это мои чувства. Это моя радость. Только моя. Не наигранная для мамы, чтобы не обидеть её. Не вынужденная. Меня никто не заставлял набрасываться на Миру, а затем наслаждаться звуком её голоса и губами. Нет. Я этого сам хотел. Только я. Если у человека никогда не было ничего похожего, то он будет бояться отдать это. И я тоже боюсь. Я не хочу терять себя и свои цели, но при этом не желаю отпускать Миру. С Оливером я что-нибудь придумаю. Я не позволю ему дотрагиваться до МОЕЙ девочки. Она только моя. И пусть меня прикончит её отец, но мы с ней сумасшедшие.
