Ох, блять, мир-то кружится. Огоньки кружатся. Деревья тоже танцуют. Они такие милые, когда танцуют, дотрагиваются друг до друга листвой, словно случайно, как люди боятся сильнее разойтись и причинить боль. Поэтому и растут подальше друг от друга, чтобы не ранить. А если рядом? Тогда им хорошо. Они просто рядом, и ничто этого не изменит, кроме топора и человека. Во всём виноваты люди, они всё портят. Буквально всё. Уродуют природу. Самих себя. Окружающих. Они жестоки, очень жестоки особенно к своему виду. Это так печально.
– Держи, – Белч вкладывает в мои пальцы уже зажжённую сигарету, и я, слабо приподнимая уголок губ, затягиваюсь. Вот оно… я так же затягиваюсь ароматом Миры, её голосом, её страхами, всем. Она моя затяжка. Она для меня стала таким необходимым. И когда это случилось? Когда, чёрт возьми? Когда я стал таким жалким? Я всегда был жалким, чужим среди своих, желающим несбыточного. И сколько ещё таких, как я? Много было… да, много. Только умирают они быстро. И это тоже печально.
– И кого по плану убиваем? – Нарушает тишину Белч.
– Угадай, – усмехаюсь я.
– Оливера? Калеба? Или взорвём на хрен всю эту преисподнею? – Хмыкает он.
– Она бросила меня… бросила меня, когда я защищал её. Как так можно? Я же только отбивался от этого урода. Он схватил меня, облил, издевался надо мной и оскорблял её. А она легко взяла и поставила точку. Даже у меня не спросила. Я, конечно, новичок в этих отношениях, но это не по-людски. Так не делается, – бурчу я, выдыхая дым.
– Прости, Раф, я сейчас не особо что-то понимаю, меня не было в университете сегодня. Украл Сиен с первой пары, и мы свалили в Женеву, вернулись только час назад. Но видел фотографии и делаю вывод, что драка случилась из-за твоих отношений с Мирой. Короче, рассказывай, придумаем что-то вместе, – дружески улыбается мне.
– Мы уже придумали, теперь у меня голова болит. Да и смысл, Белч? Не было бы драки, если бы она не села ко мне за столик. Это я виноват. Я ей написал об этом, решив, что имею все полномочия. А потом всё как-то быстро произошло. Она заслонила собой Оливера, я бы убил его, клянусь, я бы избил его до смерти, если бы не Мира. И всё… кричала на меня, бросила меня. Да мне так обидно. Разве её ублюдок сделал хоть что-то подобное, ради неё? Нет, у него мозгов не хватит. И после всего этого она выбрала его. Почему его, Белч? Почему она не отпускает его? Почему? Что он с ней сделал, раз она так себя ведёт? – Возмущённо тушу окурок о стол и бросаю его впереди себя.
– Я могу предположить многое, Раф, но не буду говорить об этом, когда ты в таком состоянии. Ты не думаешь адекватно, в тебе самец бунтует. Я уже упоминал, что здесь все связаны. Нельзя прийти и забрать кого-то, продолжая существовать с теми, у кого ты это украл. Да везде так, тебя сожрут с дерьмом, но не позволят наслаждаться победой, поэтому приходится делать всё тихо. И ты дал сейчас прекрасный повод для ревности Оливера, хотя он доволен, раз извинился передо мной, когда мы приехали с Сиен. Не знаю, что тебе сказать. Мира упрямая, и… не знаю, что в её голове. Девушки, видимо, проходят какие-то тупые курсы, как изводить парней и говорить загадками, на которые нет ответов, и не будет. Подожди немного, дай остыть всем и прекратить обсуждать сегодняшнее происшествие, они устанут это мусолить, переметнутся…
– Они сказали, что его могут отстранить, – не слушая трёп Белча, перебиваю его, вспоминая слова парней и Миры.
– Чего?
– Оливер. У него какие-то проблемы с администрацией? Мира сказала, что его накажут. А его псы в столовой говорили, что его могут отстранить. Да, именно это они и упомянули. Почему его могут отстранить и наказать?
– Эм, вряд ли тебе это поможет, Раф, – хмурится Белч.
– Говори, – требую я.
– Оливер не отличается умом и хитростью, он всё берёт кулаками и силой. Всегда так было, он лупил меня в детстве, я его ненавидел, да и сейчас не испытываю добрых чувств. Я, вообще, от него прятался или закатывал истерики родителям, когда они сообщали мне, что мы встретимся с его семьёй или проведём вместе лето. Как вспомню…
– Ты отвлекаешься, Белч. Переходи к делу, – закатывая глаза на ненужные воспоминания, обрываю его.
– А, да. В общем, Оливер сюда приехал за год до первого курса, на подготовительные. Прошлый глава братства видел в нём своего преемника, так как заканчивал обучение. Он и передал ему эту возможность без каких-либо испытаний. А сделал он это из-за того, что Оливер легко может врезать, не задумываясь, и ему даже достаточно не понравившегося взгляда. В общем, здесь есть предел отсидки в карцере. Оливер уже давно перешёл эту грань, и его предупредили, что если в этом году он снова туда попадёт, то его отстранят. Да и родители его, те ещё упыри, они давят на него. Отец его убьёт, если ему снова придётся платить за поведение Оливера. Они и меня попросили проследить за ним и не дать попасть в передрягу. Короче, если охрана поймает Оливера вновь, то наступит для него полная жопа. Не знаю, что с ним сделают, но ему точно будет очень плохо как здесь, так и с родителями, – заканчивает он.
