– Мать твою… да, да, девочка… моя девочка, – стонет он, пока капли скатываются по моей коже, а смотрю на него, как заворожённая, и хочу, чтобы это было во мне. Наверное, это будет очень красиво, когда начнёт вытекать из моей растянутой и опухшей дырочки.
– Ох, Мира, – Рафаэль падает рядом со мной и сгребает в охапку, поворачивая к себе. На его лбу поблескивает пот, а я до сих пор не чувствую своего тела. Но такое умиротворение. Такое счастье. Это безумие, но лучшего я не ощущала за всю свою жизнь.
– И это только начало. Наше начало, – он медленно целует меня в лоб, затем в кончик носа, вызывая слабую и усталую улыбку.
– Мне понравилось. Очень понравилось, и я ни о чём не жалею, мон шер. О нас, не жалею, – одними губами произношу я, смотря в его радостные и сверкающие глаза, превратившиеся в растопленную с изумрудными вкраплениями платину.
– Мне так хорошо с тобой. Я всегда… ты первая, понимаешь? Первая, с кем я занимался сексом вот так. Ты очищаешь меня изнутри, девочка моя. Очищаешь собой, Мира. Ты мне так нужна, – он крепче обнимает меня, целуя в макушку, и я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной, нашим дыханием и жаром, ещё не исчезнувшим над нами.
Хватит бояться. Как оказалось, страх не имеет под собой никаких оснований. Оливер просто был не тем, кто должен был превратить моё тело и меня в желанную девушку. Значит, ему не место в моей жизни. Я ведь могу купить всё, что захочу, кроме, вот такого тихого и тайного спокойствия. А за него придётся действительно бороться. Но это того стоит. Я тоже хочу верить в будущее. В нас.
Порой люди считают, что раз есть деньги, то и жизнь складна и волшебна. Нет, они очень сильно ошибаются. Там, где деньги, больше грязи и жестокости. Там, где роскошь, идёт животная война за первенство. Деньги убивают в людях хорошие качества, а если ты рождаешься в таком мире, то изначально не имеешь ничего доброго внутри. Ты каждый день видишь подтверждение того, как сложно держаться на определённом уровне, какие проступки необходимо совершать, не заботясь об окружающих. Возможно, раньше я хотела быть такой, ведь только бесчувственные и бессердечные люди могут всегда быть первыми, лучшими и очень богатыми. Деньги открывают много дверей и захлопывают столько же. Вернуться обратно очень сложно, и в свои годы я прекрасно знаю, что такое боль, разочарование, страх, жестокость, блеск фальшивых улыбок, нож в спине, предательство, злость, надменность, умение выживать. Ничего красивого в этом нет, но в моей жизни появился человек, который провёл много лет среди низшего сословия, не имея ничего. Именно он и заставил меня увидеть, насколько низменны наши желания и что они никогда не принесут и капли настоящей, яркой и невероятно воодушевляющей радости. Дело не в сексе, не в близости с Рафаэлем, не в его поцелуях. Хотя отрицать невозможно, что теперь я вижу мир более красочным, а мои мысли превратились в чётко выстроенную конструкцию. Дело в моих чувствах. Решиться на подобное может любая из нас, это нормально меняться, пробовать новое и развлекаться. Но я знаю, что между мной и Рафаэлем намного больше, чем просто страсть и притяжение. Мы можем молчать, как вчера, и растворяться друг в друге. Мы можем ругаться и искать причины, чтобы снова дотронуться друг до друга. Это, действительно, паранойя, эмоциональная паранойя, она смертельна и настолько же изящна. Я не знаю, что будет дальше, и мне следовало бы подумать над этим вновь, но порой усталость от вечной клетки, где тебя рассматривают, как дорогостоящий образец, решает всё сама.
Шёпот за спиной нарастает, пока я поднимаюсь на второй этаж дома братства «Альфы». Я ушла с пары, чтобы лично встретиться с моими выводами и последствиями. Хотя я встретилась с ними раньше, но сейчас мне предстоит отстоять мои чувства к Рафаэлю.
– Эм, детка, он не в форме…
– Деткой будешь называть то, что в вонючих трусах чешешь. Я для тебя Эмира Райз и никак не меньше, Калеб, – с отвращением осматриваю парня, который всегда у меня вызывал некий страх и тошноту. Не его внешность. Она довольно мрачная и настолько же симпатичная, а вот его сердце… его у него нет.
Обхожу его и открываю дверь в спальню. Сразу же нахожу взглядом Оливера, сидящего на кровати и сжимающего голову. Специально с силой хлопаю, отчего он вздрагивает и издаёт стон. Похмелье. Снова. Никакого удивления.
Оливер поворачивает голову, и на его лице застывает гримаса из неприязни и паники. Он настолько жалок сейчас, но я не испытываю никаких угрызений совести из-за того, что изменила ему с Рафаэлем. Не сделала никаких попыток, чтобы вытащить его, заплатить за него или как-то помочь вчера, за это мне тоже ни черта не стыдно. Мне хорошо. Ядовито хорошо сейчас.
– Ты, – цедит он, поднимаясь с кровати. Помятый. Вонючий. Уставший. Видимо, ещё пьяный.
– Надо же, узнал. А я думала, совсем забылся, и даже лиц не различаешь. Ведь именно подобную сказку ты начнёшь мне шептать на ухо, верно, Оли? Ты просто перепутал меня и ту девушку, правда? – Усмехаюсь я.
