Смотрю, как мой красный от трения член входит в её стянутое колечко. Кровь. И я вижу. Разрываю её, как она это сделала со мной. Так же, как и она поступила с нами. С тем, что могло бы быть, но уже не случится. Я трахаю и мне не нравится это. Она мне больше не нравится. И я продолжаю. Не знаю, как долго всё это происходит. Не знаю. Я не слежу за временем, только вспоминаю, какой видел Флор в последний раз и какие разрывы она получила. Вагинальные и анальные. Я хочу помнить только это, ведь лишь подобное может помочь мне не останавливаться.
Не могу больше. Мне слишком неприятно испытывать дискомфорт, а она уже вся раздолблённая там. Надеюсь, что утром она ходить не сможет. Надеюсь, что она поняла всё. Надеюсь… к черту всё!
Поднимаю голову и вижу лицо Миры с распахнутыми глазами. Она даже не жмурится. Ей всё равно. Такое тоже бывает, когда боль уже невозможно терпеть, ты её не замечаешь. Больше не замечаешь, как рассыпается сердце, как на кровавые ошмётки разлетается душа, как мысли превращаются в одно жестокое болото. И всё… наступает тишина, в которой остаётся последнее.
– Ты помнишь, как в самом начале я узнал, какие у вас здесь развлечения? – Тяну безвольное тело Миры на пол, и она падает, как мешок дерьма. Мне не жаль её. Больше не жаль.
Хватаю за волосы, с силой поднимаю к себе, другой рукой опускаю с её рта, всю в слюнях, повязку. Она смотрит на меня, но не видит. Знаю. Знаю всё. И я не вижу в её глазах раскаяния, ненависти. Ничего нет. Она пуста. Теперь и она тоже.
– И я тоже хочу немного поразвлечься. Моей фантазией всегда был «золотой дождь». А сегодня такой шанс. Я не могу его упустить, ты же понимаешь, детка. Саммер не захотела, а вот ты… ты другое дело. Я могу тебя обрадовать, ты лучше, чем она. Но вы обе продажные суки, шлюхи в моих руках, которых я только имею. Видишь, как всё просто. Я легко всё забыл, потому что помнить-то и нечего. И ты тоже была подстилкой грязного ничтожества, вроде меня. Тебе понравилось всё, что я делаю с тобой. Ты об этом мечтала, так получай свой кошмар, – хватаюсь за член и направляю ей в лицо. Закрывает глаза, когда струя мочи ударяет по лбу. А я смеюсь. Смеюсь, как больной, наблюдая, как жёлтые и вонючие капли стекают по ней, как смазывают идеальный макияж, и хотя бы так она плачет. Моей мочой, попадающей ей в рот, на её губы, в её душу. Вот так. Теперь всё… всё закончилось.
Отпускаю Миру. Падает на пол. Натягиваю трусы и брюки, застёгивая их. Мой взгляд привлекает кровь на её бёдрах, её бледное тело, и боль резко, неожиданно врывается вновь в мою грудь, разбивая на куски. Поднимая голову, осматриваю кровать с бордовыми мазками на простынях, ощущаю носом неприятную вонь мочи, и меня это возвращает в прошлое. Именно так там поступали с нечаянно забрёдшими красотками. Так, а потом бросали их, а я пытался помочь. Пытался… а потом бежал, потому что боялся, что меня привлекут за убийство. И сейчас я был тем самым насильником, который насладился всем, а в конце отчаяние и понимание того, в кого себя превратил из-за страха быть вновь на дне, ломают меня окончательно.
– Я любил тебя… я не был влюблён… я любил, – шёпот сам срывается губ. Глаза мутнеют.
– Я любил, понимаешь ли ты это? – Падаю на колени около Миры и переворачиваю на спину. Открывает глаза, и они убивают меня. Убивают без слов и без ненависти.
– За что… за что ты это сделала со мной? Зачем так поступила? Ты же меня разорвала. Меня… и себя тоже… я не буду просить прощения… не буду, поняла? Не буду! Ты не заставишь меня раскаиваться! Не заставишь… я ненавижу тебя всей душой… я же любил тебя… любил тебя… тебя, дура… любил. Я верил во всё это дерьмо, а ты лгала мне о своих чувствах. Я любил… любил… – я не помню, чтобы слёзы так быстро и жестоко появлялись в глазах и капали на лицо той, что сотворила со мной этот ужас. Я только сейчас осознаю, что сам натворил… стыдно ли? Нет… я не могу… не чувствую ничего, кроме боли. Она наполняет меня полностью. Она живёт в Мире. Она и есть мой кошмар.
– Я ненавижу тебя за всё, что ты заставила меня сделать. Это ты виновата, только ты виновата во всём. Я проклинаю тебя. Я проклинаю тот день, когда увидел тебя. Я проклинаю твои глаза и губы. Проклинаю твоё тепло. Проклинаю. Я уничтожу тебя, чтобы жить. Из-за тебя я не могу это делать… ты убиваешь меня… ты убила меня, но я поднимусь. И лучше… прими совет: когда тебя отпустит через пару часов, заверши начатое. Это будет лучшим для тебя, – подскакиваю на ноги и нахожу на полу нож. Я паникую. Я бегу от того, что сделал. Я бегу от мыслей о том, что раздавил сам себя из-за грёбаной любви к той, кому этого никогда не нужно было. Вот это и вынудило меня наказать её. Я хотел, чтобы и Мира поняла, кто я есть на самом деле.
Бросаю около неё нож и вытираю дрожащей рукой глаза.
– Ты знаешь, что с этим делать. Тебе лучше не просыпаться, потому что я не остановлюсь. Ты падёшь, Эмира Райз, и это только начало, – бросаю я и вылетаю из её спальни и забегаю в свою. Хлопая дверью, падаю на пол.
