– И это легко, я тоже умею забывать, знаешь? Я забыл о том, каким был жестоким раньше. Забыл о том, что спокойно наблюдал так же, как и ты, за смертью своего отца. Я помог ему, понимаешь? Помог. Я специально превысил дозу, чтобы он загнулся. И я был так рад, как ты сейчас, наказав неугодного, – провожу пальцем по её губам. Слабо дёргает головой, чтобы сбросить туман, ещё наполняющий её голову.
– Я понимаю тебя, Мира, понимаю. Это так сложно, но ты любишь то, что сложно. И я тоже это люблю. Мы сами выбираем своих жертв, и когда они считают, что ты вроде бы забыл о них, мы возвращаемся, чтобы карать. Рубить головы. Вырезать сердца. Оставлять на коже борозды воспоминаний. Они будут помнить то, что превратились в жалкую и сломленную жертву, – отпускаю её и стягиваю с шеи бабочку.
Миру слабо шатает, и она хватается за стол, моргая и пытаясь понять, что происходит.
Возмездие. И такое я умею. Я способен на многое, только вот до этого момента не осознавал, что изменить себя невозможно. Ты тот, кем был рождён. Ты тот, кто знает лишь боль и жестокость. Ты такой же, как и она. Но вот проблема в том, что ты намного сильнее, ведь умеешь приспосабливаться к любому из миров, а вот она нет. Она не знает, что такое встретить кого-то, похожего на меня.
– Других вариантов не существует. Если ты не нападёшь, то нападут на тебя, – тихо отзывается Мира. Издаю смешок, поражаясь этой девушке. До конца ведь стоит, когда уже не за что бороться. Она уже понимает, что её ждёт.
– Ты права, поэтому я здесь, Эмира Райз, – подхожу к ней и останавливаюсь за спиной.
– Что ты сделал? Что за ерунду… ты подмешал что-то, – шепчет она, когда обхватывая её руками, заставляю податься назад и лечь на мою грудь.
– Ах, это. Я ведь наркотики продавал, ты не помнишь об этом? Я знаю все свойства различных препаратов и легко могу смешать из доступных таблеток сильнодействующий порошок, который притупляет движения и силы, но ты находишься в сознании. Ты всё запоминаешь, каждое слово, каждый удар, каждый звук голоса, – обнимаю её за талию и втягиваю аромат волос. Хотя бы ещё минуту. Ещё немного до того момента, когда она узнает меня настоящего. Того человека, который никогда не смирится с жестокостью и насилием, потому что чаша терпения и наблюдения переполнена.
– Помнишь, как мы сидели на полу, и я сказал, что мои выдуманные герои влюбляются? – Убираю с её лица волосы, замечая, как нарушается дыхание, как глаза испуганно смотрят в мои.
– Так вот, и я в тот момент влюбился в ту, что выдумал для себя. В ту девушку, которую описывал в своей истории, только вот она так непохожа на тебя. Она бы никогда не поступила так, как ты. А мой герой никогда бы не совершил того, что намеревается сделать. Они нашли бы выход. Они услышали бы друг друга, потому что они любили, – натягиваю руками бабочку и, раскрывая её рот, затыкаю ей, завязывая на затылке в тугой узел.
– Не надо, не бойся, – шепчу я, когда Мира делает попытку вырваться из моих рук. Нет, она хочет это сделать. Не может. Всё, наркотик начал действовать и дезориентировал её, лишил сил и возможности избежать наказания.
– Тебе будет больно. Очень больно. Так же, как и мне, – обхватываю её подбородок и, поддерживая рукой за талию, поворачиваю к себе. Зрачки от ужаса расширяются. Но слёз нет.
– Это единственный способ, понимаешь? Единственный способ показать тебе, что такое жестокость на самом деле. Каков её аромат, Мира? Отвратительный, правда? Он безобразный, но поможет мне забыть обо всём. О тебе забыть. Выбросить из головы те моменты, где ты была моей, – смотрю на её красиво очерченные губы, немного приоткрытые и такие манящие к себе до сих пор. Смотрю в зрачки, отражающие весь страх, который протекает по её венам.
Я чувствую себя сумасшедшим. Чувствую, как, действительно, с ума схожу, наслаждаясь предстоящим и наблюдая за изменениями её безмолвных эмоций. Я их вдыхаю с тонким ароматом её духов.
– Я не буду умолять о прощении. Ты этого не заслуживаешь. И мне не жаль, что всё так заканчивается. Не ты ставишь точку, детка, а я. И моя точка будет очень жестокой, – выдыхаю в её лицо. Прикрывает глаза и мычит что-то. Нет, говорить не может, только орать внутри, оскорблять меня и угрожать. Всё, её время прошло. Упущен шанс убедить в чём-то, образумить… меня.
Перед глазами появляются картинки. Кровь. Голос Флор. Слёзы и плач. Я прижимаю её к себе и прошу сказать, кто это сделал с ней. А она лишь повторяет:
Резким движением толкаю Миру на постель. Достаю из кармана складной нож и дёргаю рукой, чтобы открыть лезвие.
Она пытается ползти. Пальцы едва шевелятся, но ловлю. Рывком поднимаю за волосы, причиняя боль. Грёбаную физическую боль, чтобы она изогнулась под невозможным градусом и заскулила.
