– Сука, ты хоть понимаешь, что натворила. Ты заставила свою сестру пережить изнасилование. А она девственницей была, не такой, как ты, тварь! Не такой шлюхой, текущей от грязного ничтожества вроде меня! Ты хотела этого, помнишь? Ты просила меня не останавливаться, верно? Так вот я это и буду делать, блядь. Так долго буду делать это с тобой, пока у тебя крыша не поедет. И я тоже подготовился. В моей крови повышенная доза возбудителя, потому что иметь тебя по-настоящему больше не хочу! Ты мне противна, сука! Противна! – Шипя в её лицо, цепляю на шее платье и тяну тонкую ткань вверх, слыша треск. Отбрасываю нож и хватаюсь руками, с силой разрывая платье и открывая своему взору обнажённую, идеально ровную кожу спины и тонкие полоски трусиков.
– А вот сегодня ты поймёшь, что такое причинять боль так, как будто рождена в ней. Ты узнаешь, что такое терпеть, когда не можешь ничего сделать. Ты навсегда запомнишь, каково это – быть шлюхой, когда тебя ебут во все дыры и наслаждаются твоей кровью. Ты, сука, поймёшь, – рычу, подскакивая с кровати и срывая с брюк ремень.
– И орать ты не сможешь, только ныть, как последняя шалава, которая необдуманно перешла дорогу такому, как я, – замахиваясь, ударяю ремнём по её ягодицам. Она слабо… едва заметно вздрагивает и жмурится.
– Нравится? Нравится тебе, дрянь, эта боль? Нравится то, что ты сделала со своей сестрой для поддержания собственного авторитета? – Я бью её снова и снова не останавливаясь. В меня как будто зверь вселился, или же я был им всё это время. А он скучал по наслаждению видом тёмных полос от ремня, синяков и бурых гематом.
– Ты не то что сидеть больше не сможешь, ты жить, сука, не сможешь так, как раньше. Я научу тебя, как нужно дышать. Ты будешь моей подстилкой, пока мне не надоест! – Её трясёт от муки, которую испытывает внутри. Я знаю, что такое не иметь шанса кричать и бороться, чтобы избежать такого насилия. Это не только физическое, но и моральное насилие. Ты ничто. Ты просто вещь, над которой издеваются. Как она обращалась со всеми, пока не затронула во мне воспоминания. Ей не следовало так поступать. Не следовало, мать её! Она не должна была трогать Флор и вынуждать сломаться раньше времени! Я убью её!
– А теперь мы продолжим. Тебе не понравилось, да? Я и не надеюсь, что ты будешь в восторге, Эмира Райз. Так, где твоя хвалёная сила? А нет её. Никого нет здесь, чтобы помочь тебе, потому что и они хотят, чтобы ты испытала боль, которой травила их всё время. Но с этого дня ты напрочь забудешь о жестокости, поняла? – Подхватываю её за талию и сгребаю одеяло, чтобы было удобнее. Мне. Её волосы свисают вниз, закрывая лицо. Видеть его хочу, когда я буду насиловать её. Хочу запомнить тоже на всю свою жизнь, что нет лучшего в этой жизни. Одно дерьмо, и я плаваю в нём.
– Смотри. Смотри на меня, сука, – поворачиваю её голову набок. Глаза закрыты. Даже тушь не потекла, а у Флор всё лицо было в сперме и слезах. А эта тварь даже слезу не пустила. Но я добьюсь её личного унижения. Добьюсь, чего бы мне это ни стоило.
– Открой глаза, я сказал, – ударяю ладонью по заднице, отчего из её горла вырывается тихий стон, и она распахивает безобразно яркие голубые глаза, сверкающие ненавистью.
– Вот так. Смотри, сука, смотри, что ты сделала со мной. Смотри, тварь, в кого ты меня превратила. Смотри, как ты убиваешь меня. Смотри, сколько отвращения к тебе. Ты жалкая шлюха. Ты ничего не стоишь. Не стоишь ни слёз, ни страданий других. Мне жаль, что ты не сдохла тогда. Вот тогда было бы лучше. Вот так оно лучше, сука. Без тебя. Без твоего страха быть униженной. И сейчас ты это испытаешь, – рычу, расстёгивая брюки. Мои руки трясутся от переизбытка адреналина и возбудителя. Член стальной. До боли стальной. И мне насрать, готова ли она принять меня полностью. Насрать абсолютно, потому что насилие на то и насилие, чтобы наслаждаться кровью и болью.
Сжимаю руками её ягодицы и с силой вхожу в узкую дырочку. Она растягивается резко, отчего тело, которое я трахаю, дёргается в разные стороны. Сухая. Совсем сухая. И это хорошо. Так она почувствует себя на месте сестры. Блять, сестры, которую изнасиловали из-за грёбаной власти!
– Ну же, стони, сука! Стони, пока я ебу тебя, как шлюху! Тебе же нравилось всё это дерьмо, правда? Нравилось? Так получай! – Врываюсь членом в неё ещё хуже. С каждой секундой кровь наполняет глаза, и я больше не понимаю, что творю. Я просто имею её, как одну из тех грязных подстилок, которые готовы были дать мне всё ради спасения. И я вижу её среди них, такую же павшую на дно. Такую же смердящую и воняющую. Такую же грязную изнутри. Я вижу её и мне паршиво оттого, что и мне больно. Физически больно и я смотрю на это.
– То же самое чувствовала и Флор, твоя сестра по крови, когда её насиловали. Всё было так же, только вот я намного добрее, чем те, кого ты наняла. Я тебя не смогу иметь анально, потому что твоё говно для меня отвратительно. Ты отвратительна, сука!
