– Только вот я не хочу тебя. Нет, реакция на женское тело у меня – физиологическая привычка. Ты. Саммер или Сиен, мне плевать, вы лишь те, кого я трахаю. Вещи, которые я могу использовать. И это лучшее, что ты могла мне ответить, Мира. Ты хочешь бедного и жалкого плебея, а он не хочет тебя. В голове не хочет. Хорошей ночи, глупая дура, – его смачный шлепок по лицу, как и выплюнутые слова, приводят меня в бешенство за одну секунду.
Рафаэль поднимается, а я заношу ногу и с удовольствием ударяю его прямо по яйцам. Он хватается за пах, скулит и сгибается. Козёл. Так со мной не поступают. И плевать на то, что я поддалась странному влиянию и своим эмоциям, перекрытым прошлыми воспоминаниями. Меня ничто не волнует, кроме желания наказать.
Подскакиваю на кровати, и мой рот раскрывается в безумном визге, закладывающем даже мои уши. Я кричу так долго и громко, отчего парень хватается за голову и потерянно смотрит на меня.
– Ты рехнулась? – Шепчет он.
– Встречай своё унижение, ублюдок, – ядовито бросаю я и снова кричу до тех пор, пока не слышу громкий топот, и в мою спальню врываются девушки с газовыми баллончиками.
– Мира!
– Что случилось?
– Ты в порядке?
– А он что здесь делает?
Множество голосов заполняют мою спальню, кто-то включает свет, и я поправляю на себе халат, торжествующе смотря на Рафаэля, оглядывающего присутствующих полуголых девиц.
– Он… он ворвался ко мне… он пьян. Готовность номер один, сёстры. Мы должны проучить его, – хриплю я, указывая пальцем на ужасающегося парня.
– К бою!
– Ну держись!
Смех и радостные визги кружат вокруг меня. Наши взгляды встречаются, когда он пытается бороться с сёстрами, давшими когда-то клятву защищать наш дом от таких подонков, как Рафаэль Лоф.
Головная боль разрывает мою голову, словно ей лупили по бетону несколько часов. Сухость в горле и жуткий свист в ушах. Я не могу двинуться, тело сковывает невозможная слабость, и жжение где-то… везде.
– Раф… ну же… Раф, скорее, очнись, – ласковый, зовущий меня голос врывается в и без того изнурённое сознание.
Пытаюсь хотя бы глаза открыть. Не выходит. Ресницы словно слиплись, да и голова кружится, тошнит жутко.
– Чёрт, Раф, пожалуйста, тебе надо скорее уйти отсюда, сейчас все увидят тебя, – меня поднимают и сажают. Делаю над собой усилие и приоткрываю глаза. Солнечный свет резко бьёт по ним, отчего издаю стон и кривлюсь.
Становится слишком шумно, или мне это только кажется, потому что внутри меня невероятная сухость, словно я проглотил пустыню, и теперь могу только песок выплёвывать, а каждое движение отдаётся скрипом костей. Да что со мной?
– Воды, – одними губами прошу я, снова открывая глаза. Я лежу на чём-то мягком, трава, наверное, а надо мной синее небо и Флор, чуть ли не плачущая, и в который раз пытающаяся поднять.
– Нет у меня с собой, я же не думала, что ты… вот такой, – истерично фыркает она, и, обхватывая мою талию, тянет вверх.
Не могу больше говорить, только понимаю, что я в каком-то дерьме оказался. Я даже не помню, что со мной происходило всю ночь, только то, как Мира плавала на дне бассейна. Вот чёрт! Чёрт, она жива? Её кто-то тронул или утопил?
– Мира…
– А ну да, я здесь стараюсь помочь тебе не выглядеть идиотом, хотя твои фотографии уже висят на сайте, а у тебя в голове она. Прекрасно, Рафаэль, просто молодец, – зло фыркает Флор, и, видимо, ярость или ревность придаёт ей силы, и я уже стою, но как-то странно. Меня шатает, перед глазами всё кружится и имеет нечёткие очертания, да и нечто чёрное падает на лицо. Когда я успел отрастить волосы? Да ещё и такого оттенка? И почему я так хорошо вижу свои ресницы? Они прямо тяжёлые какие-то, и что за фигня на моих руках.
С ужасом поднимаю пальцы перед собой и, пока меня поддерживает Флор, разглядываю длинные розовые ногти, точнее, когти. Они настолько длинные и яркие, что это на секунду ослепляет меня. Что за фигня? Я же не мог превратиться в девушку? Но я видел несколько фильмов, и там такое было возможно.
– Кукла Барби, ты очень тяжёлая, и я не смогу тащить тебя дальше. Попробуй пойти сам, я попросила машину подождать нас, заплатила водителю, так что давай, а то…
– О-ля-ля, какая у нас здесь малышка, – дикий смех раздаётся сбоку, и я поворачиваю голову.
