– Я не такой… мне не нужно всё это, только один единственный шанс, понимаешь? Один, чтобы быть образованным. Мне двадцать четыре, везде получал отказ, потому что я никто, оборванец, и не могу претендовать на бюджет. Меня просто для них не существует, ни для кого не существует. И я не собираюсь соблазнять Флор, не могу, ведь она наивная и ещё очень маленькая. Если у меня есть возможность продлить вот это для неё, то я сделаю всё, что от меня зависит. Мир иной… он грязный и продажный. Я считал, что здесь всё по-другому. Здесь нет жестокости и насилия, здесь светло и уютно, а ничего не меняется. В своём мире я хотя бы не повязан, а в этом… всё запрещено, – его речь, полная горечи и усталости действует на меня самым неожиданным образом. Я вижу перед собой человека, не аборигена, не макаку, не отброса, а потерянного и одинокого парня, ворвавшегося в ад, чтобы надрать зад дьяволу. Мне.
– Тогда, вероятно, тебе следует вернуться в свою жизнь, – замечаю я.
– Ты хоть кого-то любила или любишь? Ты знаешь, что это такое? Нет, скорее всего, нет. Ты и понятия не имеешь, как бывает страшно за будущее тех, кого любишь. Тех, кто зависит от тебя и твоих действий. Тех, кто умрёт, если ты сдашься из-за избалованных деток. Я не могу бросить всё, не могу, – печально качает головой.
– У тебя есть отец, он боготворит тебя, ты для него всё. А я…у меня есть мама и младший брат, ради них я согласился приехать сюда и помочь тебе подтянуть оценки. Твой отец нашёл меня, ради тебя, а я ради тех, кто мне очень дорог, терплю всё, что ты со мной делаешь. И я не сдамся, никогда не сдамся, – уже зло добавляет он.
– Я с тобой ничего не делаю, мон шер. Ты сам выбрал не тех, кому стоит верить, – отвожу от него взгляд.
– Ты думаешь, я кому-то из вас верю? Нет, никому, вы слишком погрязли в смешной власти и в своих деньгах. А мне терять нечего, я или получу образование по-хорошему, или всё же получу его по-плохому. Это зависит от тебя, Мира.
– От меня? Я и так дала тебе возможность не встречаться со мной. Мне не нужна твоя помощь в учёбе, Рафаэль. Я прекрасно могу сама, если этого захочу. Так что живи и радуйся. Но тебе же мало моих добрых поступков и жалости к тебе, ты пытаешься найти то, что никогда не будет тебе доступно. Ты сам лезешь ко мне, и твоё свидание с Саммер говорит само за себя, как и тесная дружба с Белчем. Ты всё вынюхиваешь, чтобы выслужиться перед моим отцом, только вот ничего у тебя не выйдет, – возмущаюсь я.
– Из жалости? Добрые поступки? У нас разное понимание этих определений, принцесса. И срал я на твоего отца. Я пользуюсь информацией, чтобы подольше побыть здесь и поймать тебя. Я докопаюсь до того, что ты скрываешь, любым способом. Узнаю, почему ты решила нырнуть и лежать под водой, пока я тебя не вытащил. И что вынудило тебя стать во главе всех этих дур. Потому что я уверен, это не твоё желание. Ты это сделала, чтобы защитить себя. А вот от чего, я ещё не понял. Но дай мне немного времени, и я откопаю твои тайны, тогда буду владеть твоими решениями, – угрожающе шипит он.
– Ты так самоуверен, что это веселит меня. Но скажу тебе сразу, там нет ничего интересного. Ты ещё раз убедишься, какая я сука на самом деле, и чему меня научил папочка. Забыть о том, что вокруг меня люди с собственными судьбами. Я ими владею. Я ими руковожу. И с тобой тоже это случится. К примеру, Флор, милая и глупая девочка, думающая, что ты просто очень необычный типаж, готовый защищать её вечно. Она уже влюблена в тебя, но всё это так хрупко, что стоит лишь чихнуть нечаянно о том, что за душой у тебя ничего нет, так хрустальный замок развалится острыми кусками прямо перед твоими ногами. Так что прими дружеский совет – не лезь ко мне, и я буду держать язык за зубами. Мы же не хотим пошатнуть слабую девичью психику, верно?
– Не смей её трогать, Мира. Трогай меня, или боишься, что я могу легко врезать тебе или избить до полусмерти, обставив всё так, словно это Саммер? О, да, я могу. Не приближайся к этой девочке, – рычание наполняет мой разум, а его глаза, блестящие сумасшествием, готовы немедленно выполнить угрозу даже без слов.
Пугает ли меня это? Нет. Скорее огорчает. Ничего нового я не узнала, всегда парни клюют на тех, кто тихий, милый и сказочно добрый, а ещё девственница. Так всегда было и будет. А я? А я, стерва, погрязшая в сплетнях, преступлениях и бесчеловечных проступках, остаюсь с тем, кто никогда не заставит меня хоть что-то чувствовать. Клише, наверное, а может быть, в этом мире такие, как я, всегда должны быть одинокими.
– Тебе она нравится? Как девушка нравится? – Вопрос срывается с губ, вызывая на лице Рафаэля слабую улыбку.
– Очень. Она такая интересная, запутанная, и мне хорошо с ней, как бы это ни парадоксально звучало, но я знаю, в ней есть что-то моё. Она умеет бороться, она сильная, и я боюсь узнать о том, что заставило её делать всё это.
– То есть ты готов забыть о том, кто тебе дорог, и защищать её, даже если это означает твою смерть? Ты так легко плюнешь на свою семью из-за чужого для тебя человека? – Изумляюсь я.
