— Прости, пожалуйста, — Алана смутилась. — Я вовсе не хотела никого обидеть. Просто…
Элла Доминика покосилась на неё с явным неудовольствием.
— Волшебников осталось очень мало, — сказала она почему-то обиженно, как будто Алана была в этом виновата. — Можно сказать, что они почти все вымерли… Поэтому мы должны их беречь!
— Я согласна, — быстро сказала Алана. Ссориться с Эллой вовсе не хотелось, и хоть она по-прежнему не совсем понимала, какая, может быть, связь между количеством волшебников и их педагогическими способностями, не стала заострять на этом внимание. — Но… что же с ними случилось?
— Долгая, история, — помолчав, буркнула Элла. И уставилась себе под ноги.
"Ага, долгая! И я, голубушка, так сразу и поверила, что ты не жаждешь рассказать её прямо сейчас. Ну-ну!"
— Но мы ведь никуда не торопимся? — спросила Алана примирительно. И с надеждой посмотрела вглубь портала, откуда (как ей показалось) усилился сквозняк.
Но Элла не собиралась сдаваться так легко. Ещё целую минуту или две они шли молча, а потом она всё-таки не выдержала:
— Ладно! Слушай…
******
— Когда Древние Волшебники создавали свои государства, они хотели подарить людям другой мир. Лучший мир, чем тот, из которого они пришли. Мир без войн и болезней, без жестокости и насилия, без богатых и бедных. Но у них не получилось.
Мой отец говорит, что люди неисправимы, и Волшебники поняли это очень скоро. После того, как начали строиться города, а населения становилось всё больше, люди снова принялись за старое — начали ругаться меж собой, что-то делить, нападать на соседа, чтобы захватить его имущество, словом, всё началось сначала. Словом, пришли к тому, отчего когда-то ушли, хотя я не совсем понимаю, что это означает. Но так говорят.
Потом люди решили, что их не устраивает правление тех, кто владеет
Элла постучала себя кулаком по макушке и засмеялась:
— Так меня дразнит брат, когда я что-то забываю: "Элла, у тебя дырка в голове, и через неё всё вываливается!". Когда я была совсем маленькой, меня это пугало, и каждый раз я бежала к госпоже Эрминии, чтобы попросить её хорошенько осмотреть мою голову, нет ли в ней дыры под волосами. Мне казалось, что это просто ужасно — иметь под волосами дыру, такое может быть только у нечисти.… У тебя есть старший брат?
— Нет! — воскликнула Алана, испугавшись, что тема вновь плавно перетечёт в область нечисти. — Только младший. Пожалуйста, Элла, не отвлекайся!
— Я и не отвлекаюсь… Так вот, о Волшебниках. После убийства Каро Волшебники собрали свои манатки, и ушли из городов. Поначалу они обитали вблизи Дукрина и башни Футаго. Потом… расселились по всему Новому Свету, то есть те из них, кто смог уцелеть. К тому времени ни Гилеона, ни Демеона давно уже не было в живых. А их потомки кочевали с места на место, некоторые оседали вблизи жилых районов, но отныне предпочитали тщательно скрывать свои магические умения.
Только правитель Северной страны — Армазот — не стал никуда уходить. Это был человек совершенно другого характера. Он и правил по-другому. Отец называл его правление каким-то непонятным словом. Ди… да… ну, как же это?
— Диктатура? — догадалась Алана.
— Вот! Именно! — подтвердила Элла и хихикнула: — Ты прямо как будто была знакома с этим упырём.
— Вот ещё, — хмыкнула Алана. — Просто в школе училась.
Элла посмотрела на неё с сомнением, но больше ничего не спросила.
— На севере с людьми не церемонились. Заговоры и беспорядки пресекались в зародыше. Армазот сполна наслаждался своей властью, расправляясь со всеми, кого пусть даже слегка заподозрил в измене. Это поначалу, а потом достаточно стало просто косого взгляда, неосторожно брошенного слова, или доноса соседа, чтобы повесить неугодного. Поэтому в Северной стране у власти всегда стоял Клан Колдунов. Особой жестокостью отличался Гиозар — отец нынешнего правителя Зота. Этому вообще надоело властвовать только в своей стране, и он захотел править
Гиозар направил свои войска на Запад — туда, где слабее всего была оборона. Ему достаточно легко далась победа над этой отсталой, малоразвитой страной. Вот тогда забеспокоились и другие государства, правители стали собирать войска, готовить солдат. Но что могли обычные люди против