Но как же сильно отличался этот лес от леса в окрестностях Прянограда! Никакой буйной растительности, одни прямые, полуобглоданные, опутанные паутиной деревья, и никакой живности, кроме гусениц. Вот чего-чего, а гусениц здесь хватало, при том весьма прожорливых. Со всех сторон раздавалось душераздирающее чавканье, от которого пробирал мороз. Ещё вчера Алана и представить себе не могла, что насекомые способны издавать подобные звуки.
Вот сейчас даже болтовня Эллы пришлась бы как нельзя, кстати — любая дурацкая история, хоть страшная, хоть скабрезная. Она была бы рада уже всему, лишь бы не слышать этот звук. Но — странное дело — Элла молчала и, в конце концов, Алана просто заткнула уши пальцами.
Потом лес закончился, и девушки вышли на мостовую из красного камня, им была выложена центральная улица — она же, впрочем, и единственная. Город со странным названием Снейк-ап оказался совсем маленьким. Да, его и городом-то сложно назвать — около двух десятков каменных домов-мешков, расставленных по обеим сторонам дороги, которая упиралась в большое серое здание высотой в шесть этажей. Из-за здания выглядывала труба, выбрасывающая в небо клубы черного дыма.
Городок был пуст и безлюден, здесь не возникало и ощущения каких-либо признаков жизни. Ни людей, ни животных, даже трава росла лишь кое-где, убогими клочками. Маленькие узкие окошки в домах были наглухо заколочены или закрыты плотными ставнями. И лишь тяжёлые, глухие удары неизвестного механизма навевали на мысли о чьём-то присутствии. "Уухх- клак!"… "Уухх- клак!" Словно кто-то раздувал огромные меха, и одновременно припечатывал стальной подошвой.
Элла уверенно шла по направлению прямо к серому зданию. Алана ковыляла за ней, совершенно не зная, чего ждать дальше. Прислушавшись к шагам, Алана поняла, что слышит только свои собственные — её спутница ступала абсолютно бесшумно.
Наконец, она не выдержала.
— Элла, мне не нравится это место. Где все люди? Где вообще все? Здесь кто-нибудь живёт?
— А как же, — отозвалась Элла. — Зачем тогда, по-твоему, построили эти дома? Просто местные жители привыкли выходить из дома к вечеру.
— К вечеру? А днём они что делают? Спят? Они что же… нигде не работают?
Элла окинула её внимательным взглядом и криво улыбнулась левой стороной губ.
— Работают, разумеется. Ну-у… работа у них такая, понимаешь ли. Ночная.
Вроде, ничего особенного она и не сказала. Подумаешь — ночная работа! Но отчего-то после этих слов у Аланы пропало желание спрашивать что-либо ещё.
По мере того, как они подходили к высокому зданию, шум механизмов становился громче, и она поняла, отчего здесь всё кажется таким серым. Копоть. Дым из огромной трубы разносился по всему городу и оседал на дороге, редкой траве и стенах домов. И — самое неприятное — на одежде и волосах он оседал тоже. Впрочем, кроме неё, вряд ли кого-то это слишком сильно здесь волновало.
В здании была всего лишь одна дверь — железная и без ручки. Окна — такие же маленькие и редкие, как и в других домах. В отличие от тех окон, эти не были закрыты ни ставнями, ни шторами, их просто густо замазали чем-то чёрным.
"Я не войду туда! Ни за что не войду, она меня не заставит!" — подумала Алана, чувствуя, как юркой мышью в живот проникает паника. Элла подошла к двери и приложила левую ладонь к едва заметной вмятине посередине. Дверь негромко зажужжала и начала медленно подниматься вверх. Прикольно. Оказывается, технический прогресс добрался до Снейк-апа немного раньше, чем до столицы Побережья. Хотя Элле наверняка сказали, что дверь на фотоэлементах — это тоже волшебство.
За дверью зияла кромешная тьма. Элла обернулась и поманила её рукой.
— Пошли, Алана!
Алана не двинулась с места и изо всех сил замотала головой.
— Н-не пойду. Ни за что на свете, пока не скажешь, что там!
— О, Духи, какая же ты трусишка! — рассмеялась Элла Доминика. — Чего ты испугалась? Это всего лишь ткацкая фабрика. Но не простая, а лучшая в мире! Клянусь тебе — такого ты больше точно не увидишь нигде и никогда. Откажешься — будешь жалеть всю свою оставшуюся жизнь. Идём!
******
Алана нервно хихикнула. Ткацкая фабрика? А она-то уж подумала, что Элла притащила её, по меньшей мере, в морг. Ну, фабрика — это не страшно, хоть Алана вовсе и не горела желанием смотреть, как в этом мире прядут и ткут. Что может быть интересного в нитях и тканях? Она и дома-то шить не особенно любила, хотя, конечно, приходилось. А как там, интересно, в царских покоях, обстояли дела с шитьём?
— Элла, а ты шить любишь?
— Чего? — спросила Элла из темноты таким тоном, что больше она не рисковала задавать глупых вопросов.
Изнутри помещения веяло холодом.
— А почему здесь так темно? — подозрительно спросила Алана, переступая порог.
— Сейчас будет светло, — заверила её Элла и снова приложила руку — на этот раз уже к выступу в стене. Дверь так же медленно, с нудным жужжанием, начала опускаться вниз. В тот момент, когда она достигла пола, раздался негромкий лязг механизмов и на стенах зажглись тонкие длинные лампы.
