Муради выглядел смущенным, хоть в отличие от Эллы, при этом ни капли не покраснел. Лицо его по-прежнему оставалось мертвенно-бледным, и в неоновом свете даже немного отдавало зелёным.
— Видишь ли, принцесса, — наклонив голову, тихо пояснил Муради-ата. — Всё дело в том, что после твоего последнего визита, адиназели вели себя несколько беспокойно. Я бы сказал даже — очень беспокойно они себя вели. И это несколько отразилось на качестве нити, видишь ли!..
Глаза его внезапно сверкнули недобрым блеском. Алана отпрянула, а Элла сделала вид, что невероятно удивлена.
— Да что ты говоришь, достопочтеннейший! Клянусь тебе, это вышло совершенно случайно! — провозгласила она, подняв руки вверх и потрясая ими в воздухе, отчего "цыган" поморщился, а рыжий очкарик испуганно юркнул за спину Муради. — Но если ты действительно полагаешь, что адиназели расстроятся, увидев меня, то… можешь показать питомник одной Алане. Я к нему и близко не подойду! Как ты говоришь — на расстояние выстрела…
— Нет!
Прежде, чем Муради-ата успел что-либо ответить, Алана схватила новоиспечённую "родственницу" за руку и, потеряв всякий страх, свирепо зашипела ей в ухо:
— Элла, ты что задумала? Не вздумай оставить меня с ними наедине!
— Вот видите, почтеннейшие, — Элла укоризненно покачала головой. — Вы и двух слов не успели сказать, а уже напугали мою родственницу до полусмерти. Как так можно? Расстрелять вас за это, что ли?
Элла положила руку на револьвер. Алана недоверчиво покосилась на неё, а Муради-ата кисло улыбнулся и вновь пригладил лысину.
— Ну-ну, — сказал он. — Всё шутишь, принцесса? Ладно, будь, по-твоему. Клим проводит вас в питомник. А я, с твоего позволения, пожалуй, вернусь к более неотложным делам. И, ради твоего отца, Элла, не забывай, что адиназели не любят громких звуков и бессмысленной суеты. Не заставляй их нервничать — это влияет на качество нити.
— О, да, — важно кивнула Элла. — Качество нити превыше всего, это я помню. Это же главное правило Снейка-апа. Самое главное и самое непререкаемое правило… ну, не считая, конечно же…
Муради-ата вдруг резко развернулся на сто восемьдесят градусов и, не сказав больше ни слова, засеменил в обратную сторону. Очкарик кинулся за ним, как показалось Алане, с явным облегчением. Спустя мгновенье в коридоре с ними остался лишь чернявый парень с шокером, названный Климом. Оказавшись с девушками наедине, тот старательно ухмыльнулся во весь рот, и от вида его кривых острых зубов Алане ещё больше захотелось сбежать.
— Можешь не скалиться понапрасну, чертов кровосос, — сказала ему Элла. — Если что, и для тебя у меня найдётся серебряная пуля.
— А ты всё такая же грубиянка, Элла Доминика! — отозвался Клим баском и деловито постукал шокером по своей руке. Улыбка его стала шире, но приятнее — точно нет. Лучше бы уж он вообще не улыбался. И что, собственно, означала фраза Эллы о кровососах?
— Много чести с вами миндальничать, — объявила Элла и сладко потянулась, расправив плечи. — Вот тебе загадка, Клим: что общего между снейком и зелёной соплей? Отгадаешь — получишь пирожок. С ливером!
Клим закатил глаза, чем внезапно до боли напомнил Алане подругу Сонечку Лаптеву.
— Очень смешно, принцесса! Я сейчас прямо описаюсь от смеха. Не смогла вспомнить ничего умнее шутки из обихода портовых малолеток?
— Не знаешь? Так вот знай: и то, и другое очень быстро высыхает на солнце, — сказала Элла и расхохоталась: — Эх ты, бестолочь! Остался без пирожка. Хотя-а… ливер-то всё равно жареный.
Смех её одиноким зловещим эхом разнёсся по пустынному зданию. Алана поёжилась. Нет, что всё-таки означает…
Клим цокнул языком, жеманно поджал губы и покачал головой, при этом искоса поглядывая на Алану: мол, видишь, каково мне приходится?.. Но не найдя поддержки в её лице, вздохнул, и взмахом руки предложил девушкам пройти вперёд.
Втроём они дошли до конца коридора и свернули за угол — в другой коридор, где располагался лестничный пролет. Клим обогнал девушек и направился по ступенькам вниз, Алана и Элла двинулись за ним. К тому времени внутренний голос уже не кричал — орал благим матом, чтобы она бежала от них, что есть сил. Алана нехотя отмахивалась. Куда ей бежать, она понятия не имела, и, в конце концов, внутренний голос обречённо примолк.
Спустившись этажом ниже, они оказались в огромном помещении, больше напоминающем ангар, также освещенном неоновыми лампами. Судя по всему, это был какой-то цех — по всему периметру ровными рядами стояли гигантские железные бандуры, издающие невообразимый грохот. И, слава богу, работали из них единицы, иначе Алана точно бы оглохла.
Неподалёку от себя она увидела мужчину в странном одеянии — простой белой полотняной рубахе ниже колен, и безо всякой обуви. На шее его болтался чёрный ошейник, как у собаки. Мужчина заправлял в бандуру огромную катушку с нитками, но обернулся, чтобы посмотреть на проходящих мимо девушек и Клима. Взмахом руки с зажатой в ней шокером, Клим велел ему не отвлекаться.
— Э, я гляжу, вы возобновили работу в ночную смену? — перекрикивая грохот машин, спросила Элла.
