— Алана, чем ты слушаешь? — Элла закатила глаза. — Я же сказала: когда-то они были людьми. А потом их покусали снейки. Те из них, которые ещё не превратились в ардов, помнят это и могут рассказать. Ну, а арды, конечно, уже не помнят ничего, должно быть, считают, что такими и родились.
— А те снейки, которые покусали этих снейков?
Судя по недоумённому виду, вопрос застал Эллу врасплох.
— Вот этого я уже не скажу. Должно быть, тех снейков покусали другие снейки. Которые были раньше, — сказала она не слишком уверенно.
— А те, другие? Самые первые, которые покусали тех, предыдущих, до того, как те покусали этих? Они откуда?
— Что? Ты издеваешься? — лицо Эллы Доминики пошло красными пятнами. — Спроси ещё: откуда вообще берётся вся эта гадость? Никто этого не знает, и я не знаю. Понятно? Хватит задавать мне глупые вопросы!
— Хорошо, — Алана в задумчивости покрутила в пальцах прядь волос. Эффект был достигнут, хотя и не совсем тот, на который она рассчитывала: Элла разбушевалась, а должна была задуматься. — Хорошо. А последний глупый вопрос можно?
Элла медленно выпрямила спину и повернула голову. Посмотрела прямо в глаза, строго и без тени улыбки. Под этим взглядом Алана невольно съёжилась. Вот так, должно быть, и должна смотреть царствующая особа. Особенно перед тем, как выдать приказ на чью-нибудь казнь. Но всё-таки она выдержала этот взгляд.
— Что будет, если кому-нибудь из ардов всё же удастся снять ошейник?
— Я почему-то знала, что ты спросишь именно об этом, — ответила Элла. И, чуть наклонившись к Алане, заговорила ласково, но медленно и отчетливо, будто пытаясь втолковать не совсем понятливому ребёнку: — Никто из них не может снять ошейник. Это исключено. Такого не бывает.
— А если всё же? Элла? Ну, а если вдруг?
— Да как ты не можешь понять? — воскликнула Элла. — Этого не может быть, потому что это не-воз-мож-но! Если бы это произошло хотя бы один-единственный раз, то здесь…
— Что — здесь? Ну, что — здесь? Ты хочешь сказать, что здесь ничего бы не было? Что твой отец или все предыдущие правители отказались бы от выгоды, которую приносят им адиназели?
Элла вскочила на ноги.
— Что ты хочешь сказать? Что мой отец согласился бы подвергнуть опасности жизни своего народа из-за каких-то несчастных бабочек?
Алана смекнула, что ляпнула лишнего:
— Нет-нет, я имела в виду вовсе не это… — и замерла на полуслове. А что же тогда, она имела в виду, если не
Элла буравила её взглядом. Возможно, раздумывала — пристрелить ей поганку, позволившую себе усомниться в добродетели её папочки прямо сейчас, или подождать, пока она не выполнит своё прямое предназначение — не выведет её туда, куда она так стремилась. Но в этот момент скрипнула дверь, и на пороге возник Клим. Перед собой он катил столик-тележку, прикрытую белой салфеткой.
— Ваш завтрак, принцесса, — сухо сказал
Всем своим внешним видом Клим показывал, что после сегодняшнего дебоша он не желает иметь с этой парочкой никаких дел, и только служебная необходимость заставляет его примерить на себя роль официанта. Алана прижалась лопатками к стене и не могла заставить себя отвести от парня взгляд. После того, что она о нём узнала, это казалось просто невозможным.
Элла резко развернулась на каблуке на сто восемьдесят градусов.
— Тебя только за смертью посылать, Клим! Давай сюда! — рявкнула она и рванула тележку на себя. Та с грохотом прокатилась по комнате, и ударилась об угол кушетки.
— Желаешь что-нибудь ещё, принцесса? — спросил Клим.
— Желаю. Желаю, чтобы ты исчез, проклятый упырь, — сообщила ему Элла. — Проваливай!
— Если потребуются мои услуги, я рядом, — процедил Клим сквозь зубы. И — удивительное дело — почему-то в этот момент Алане стало его жаль. Как он стал таким? Его покусал вампир? Что бы то ни было, наверняка, это произошло не по его собственной воле. И теперь приходится выносить ненависть, отчуждение людей, таких вот, как Элла. А уж она-то не раз испытывала на собственной шкуре, каково это — терпеть издёвки и унижения только за то, что ты
Клим исчез за дверью, и Элла тут же подскочила к тележке с едой. Сдёрнув салфетку, она принялась расставлять и почти по-собачьи обнюхивать тарелки с жареным мясом, хлебом, какими-то неизвестными Алане овощами и большой глиняный кувшин, закрытый крышкой.
— Вот и отличненько, самое время перекусить! Пододвигайся, и забудь про свои дурацкие выдумки. Ни один уродец не смоется отсюда. Это я тебе говорю!
Вид еды привёл Эллу в благодушное настроение, и Алана поняла, что её немедленная казнь отменяется. Правда, надолго ли? С учётом того, что принцессе Побережья вот-вот предстояло узнать, она не могла быть в этом уверена на сто процентов.
Элла расставила посуду по столу и с довольным видом подцепила самый большой кусок мяса. Вилок им не принесли (или в этом месте все колюще-режущие предметы вообще были наперечёт и хранились под замками с сургучными печатями) поэтому ничтоже сумняшеся она ухватила его прямо пальцами.
