— Давай лучше про бабочек? — предложила она. Но Элла продолжала смотреть на неё взглядом загипнотизированного зрителя на шоу известного иллюзиониста. Наверняка её воображение рисовало сейчас перед глазами горы одежды, до которой ей вот-вот предстоит добраться. Алана не выдержала и помахала рукой перед её носом.
— Элла! Адиназели!
— Ах, да, — Элла с явной неохотой выходила из транса. — Когда-то Адиназели водились чуть не во всех лесах Побережья. Наверное, они любят жару, а может, по какой ещё причине, я не знаю. Но, как только люди поняли, что представляют собой их коконы, адиназели начали стремительно исчезать.
— Знакомая история, — снова вставила слово Алана. — Так же и у нас люди почти истребили некоторые виды животных. Некоторых из-за ценной шкуры, некоторых — из-за красивых перьев, а некоторых даже… из-за рогов.
Элла пожала плечами.
— Вообще-то, не совсем так. Какая шкура с бабочек? Перьев или рогов у них тем более нет. Всё дело в том, что адиназели невероятно заботливые родители. Обычно они просто висят кверху тормашками, и не обращают на тебя никакого внимания, но стоит кому-либо тронуть их гусениц, кокон или кладку яиц, как тут же кидаются на обидчика с яростью тигра. У них, конечно, нет зубов и когтей, но зато эти твари плюются какой-то ужасно едкой гадостью, которая оставляет на коже такие шрамы, что сам чёрт их потом не выведет. Вот и получалось так — чтобы собрать коконов на моток ткани, приходилось убить с десяток бабочек. Словом, очень скоро их количество сильно сократилось, ну, а потом случилось что-то ещё. Никто не знает, что именно, но некоторые утверждают, что здесь опять не обошлось без колдовства. Кто-то из волшебников хотел, чтобы адиназели перестали препятствовать сбору коконов, но перестарался, и бабочки начали погибать, едва вылупившись на свет.
Кончилось это тем, что осталось всего несколько адиназелей в Корабельных лесах, что находятся к северо-востоку отсюда, да и те уже совсем старые и почти не плодятся. А вот у Муради-ата каким-то образом получилось развести этих чудищ в своих подземных питомниках. Они никогда не видели солнечного света, они не такие крупные, как их дикие сородичи и цветом крыльев больше похожи на моль, но при этом они живут, жиреют, и дают потомство. Некоторые гусеницы остаются в питомнике, но большую часть вывозят за пределы города и оставляют в лесу. А ухаживают за бабочками и собирают их коконы…
— Арды?
— Угу, — Элла кивнула. — Адиназели почему-то не трогают мертвецов и прекрасно с ними уживаются. А если вдруг даже что-то на них найдёт… снейкам по боку их отравленная слюна. Ты же понимаешь, что они и так уже давно
Да, теперь она многое понимала, в том числе и то, почему целый город мертвецов преспокойненько существует в пределах государства. Отец Эллы, точно так же, как и все предшествующие ему правители, не смог устоять перед соблазном иметь то, что было недоступно остальным. Оказывается, и от вампиров может быть польза, если их деятельность разумно организовать, хотя всё равно это казалось ей жутким.
— Элла, …а коконы, те, которые в лесу, их тоже собирают арды?
— Конечно кто же ещё? По ночам. Днём их, правда, могут утащить и обычные люди, только вот только желающих прогуляться вблизи Снейк-апа находится маловато, даже в светлое время суток. Кроме того, от жилых поселений город находится далеко, а чтобы добраться до него при помощи портала, нужно получить разрешение Синеда. Разрешение же, как я уже говорила, выдаётся за редким исключением лишь знатным особам. И кому, скажи мне, из знати придёт в голову ползать по лесу, собирая коконы, когда они могут позволить себе купить готовую одежду?
Что ж, это казалось вполне логичным. Осталось невыясненным лишь одно обстоятельство.
— Элла, …а вампиры, то есть снейки, то есть арды, а… как же они не разбегаются?
— Хм… как? — Элла, казалось, почти обрадовалась. — А вот как! Муради-ата научился управлять ими. Ты видела у ардов ошейники? Они не простые. Эти ошейники не дают им выйти за пределы территории, установленные Муради. Они бродят по округе, но лишь до той черты, которая им отведена. Один шаг за неё — и ард валится на землю, как от той штуковины, с которой не расстаётся Клим. Знаешь, что я думаю? Что Муради-ата — волшебник, ну, по крайней мере, был им, пока не умер.
"Пока не умер…" Алана схватилась за голову. Что ей делать — плакать или смеяться? Эта девушка, что сидит напротив неё, опершись локтем на согнутую ногу и подложив под щёку ладонь, всерьёз считает волшебством разрядник, работающий от аккумуляторной батареи и двери на фотоэлементах. Зато в мертвецах, разгуливающих, как ни в чём не бывало и работающих на ткацкой фабрике, не видит ничего сверхъестественного.
Разве этого было недостаточно, чтобы свихнуться окончательно?
— Откуда вообще взялись эти снейки? — вырвалось у неё.
