Уроки прошли быстро и нудно. Ничего интересного Аня для себя не почерпнула и зачастую сидела в классе просто так, тупо шаря глазами по лицам одноклассников. После литературы был русский, на котором она решала егэшный тест, пока Кира Анатольевна заполняла журнал. Два урока физики тоже не удивили ее. Неля Ивановна (так звали физичку) пол-урока рассказывала о каких-то источниках тока в электрической цепи, что было совершенно неинтересно, да, собственно говоря, ее никто и не слушал. На втором уроке ни с того ни с сего была самостоятельная работа, однако все благополучно списали с интернета, а кто-то вообще не парился и предпочел не сдавать работу. Алгебра была чуть оригинальнее, чем другие уроки. Здесь с порога влетела какая-то ненормальная училка и начала всех прессовать. То кабинет не открыли, то тему не поняли, то самостоятельную плохо написали. А имя этой ненормальной Татьяна Петровна, которая совершенно не понравилась Ане, так же как и остальные педагоги. На последнее занятие Аня не явилась, да и зачем? Что веселого может произойти на элективе по электромеханике?
На улице ярко светило солнце. Завернувшись в джинсовую курточку, Аня, опустив голову и слегка прищурив глаза от назойливых солнечных лучей, пошла в сторону ворот. Шагая по тротуару, она слышала стук своей обуви о твердую поверхность. Тук-тук. И это ее успокаивало. Аня и не думала, что в школе будет так много запретов, даже больше, чем у бабушки. Может Слава был прав? От этих мыслей она остановилась у какой-то скамейки. Поднялся ветер и ее рыжие кудри разметались по плечам и горели издалека, как языки пламени.
— Что делаешь? — спросил Дима Москаленко, подойдя к ней сзади.
Аня обернулась. Его она точно не ожидала увидеть.
— Да так, — ответила Аня. — Гуляю. А ты чего не на элективе?
— Нельке сказал, что мне плохо. Она и поверила. Еще отпустила и от домашки освободила, — ответил он непринужденно, как будто это было ему не в новинку, как будто он всегда так отпрашивался с уроков, и ему всегда верили.
— Она же ничего не задала, — усомнилась Аня.
— Так все равно никто ничего не делает, — засмеялся Дима и Аня вслед за ним.
— Она как древняя бабка. Что сказала, уже через минуту забыла, — продолжая смеяться, отметила Аня.
— Точно, — заржал Москаленко.
Вдруг оба резко замолчали. Аня смотрела на Диму и не понимала, почему он решил подойти к ней, почему не сбежал домой, а остался нарезать круги вокруг школы, поджидая ее. За весь день, что она находилась здесь с ней, никто не заговорил (кроме Феди и Славы, да и тот предпочел по большей части отмалчиваться и кивать головой). А тут вдруг Дима подошел и познакомился…сам!
— Может все- таки я провожу тебя до дома? — предложил Дима. — Ермолаев все равно в классе сидит, смысл тебе его ждать.
Аня решила, что Дима прав и ждать Славу действительно бессмысленно. Да и гулять с ним ей не хотелось.
— Если хочешь, конечно, — улыбнулась она и снова поправила прядь рыжих волос.
— У тебя такие красивые волосы, — еле слышно сказал Москаленко и осторожно погладил одну прядку. Его рука оказалась мягкой с длинными красивыми пальцами. Аня не хотела, чтобы он ее убирал и, казалось, Дима это знал, поэтому его рука по-прежнему была на Анином лице.
Они смотрели друг другу в глаза и ничего не понимали. Совершенно! Москаленко был уверен только в одном — Аня ему интересна и он, если бы не Лина, охотно даже встречался с ней. Однако новенькая была никому не нужна. Кто она такая и откуда никто не знал. Да и Кира Анатольевна не потрудилась ее, как следует представить, мол, Аня новая одноклассница, уступите ей кто-нибудь место, и начнем никому не нужный урок литературы. Она не звезда и точка.
— Пошли уже, — вдруг резко сказала Аня и направилась в сторону своего дома.
— Подожди, — крикнул Москаленко и побежал за ней…
Лина Гвоздич сидела одна в гордом одиночестве. Москаленко убежал с электива, ничего не сказав ей. Интересно куда? И зачем? Раньше он с уроков не уходил, особенно один.
— Лина, — тихо сказала ей Юля с противоположной парты. — Может с тобой сесть?
— Не надо, — отмахнулась подруга. — И зачем это он ушел?
— Дима? — спросила Терехина.
— Ну а кто еще? — раздраженно ответила Лина.
— Лина, ну подумаешь, — попыталась ее успокоить Мелиса, но получалось это у нее плохо. Лина была не в очень хорошем расположении духа. Весь урок она то и дело нервно терла руки, оборачивалась и наматывала на палец пряди каштановых завитых волос.
— Мелис, — тихо шепнула Юля на ухо подруги. — А новенькой-то тоже нет.
— С чего ты взяла? — спросила Мелис, продолжая сидеть в телефоне с наушниками в ушах.
— Обернись.
Мелиса закатила глаза, но все, же выполнила просьбу. И действительно Ермолаев сидел один, даже противный Баширов к нему не пересел.
— И куда она подевалась? — задумчиво произнесла Мелиса. — В первый день как-то прогуливать не хорошо. Даже я бы так не сделала.
— Ой, ли? — усомнилась Юля, и тут же ее лицо вытянулось в задумчивой гримасе.
— Что такое? — поинтересовалась подруга. Даже один наушник вытащила.
— А может Москаль вместе с той девчонкой ушел?
