Принцесса в розовом полностью

Я вообще-то все­гда считала, что Борис очень обаятельный. Ну да, я знаю, тебя бесят люди, которые дышат ртом, — но ты не можешь не признать, что у него очень красивые руки.

РУКИ? На что мне сдались его РУКИ?????

Хм, ну вообще-то это немаловажно. Сама посуди. Руками парни тебя ТРОГАЮТ.

Ты не в себе, Тина. Ты просто не в себе.

Может, я, конечно, в своем глазу бревна не замечаю, ведь я балдею с шеи Майкла. Но все равно. Я хотя бы в этом никому НЕ ПРИЗНАЮСЬ. Держу язык за зубами.

Хитклифф — главный герой романа Эмили Бронте «Грозовой перевал».

Понедельник, 5 мая, в лимузине по пути на урок принцессоведения

В школе я теперь звезда. Как будто мне королевской славы не хватало — теперь весь «Альберт Эйнштейн» судачит, как мы с Майклом спасли Борису жизнь. Божечки, мы просто как доктор Ковач и медсестра Эбби!!!!!!!!!! Майкл даже ПОХОЖ немножко на доктора Ковача. Ну правда, темные волосы, широкие плечи и все такое.

Не знаю даже, на что маме сдалась какая-то там доула. Я у нее и сама роды приму. А что? Всего и надо, что какие-нибудь ножницы да бейсбольная перчатка. Делов-то!

Хм. Надо мне крепко подумать обо всем этом писательстве. Вдруг мои таланты лежат в совершенно иной сфере?

Понедельник, 5 мая, лобби «Плазы»

Ларс говорит, что для поступления в медицинский необходим высокий балл по математике, биологии и химии. Я еще понимаю, при чем тут биология и химия, но МАТЕМАТИКА?????? ЗАЧЕМ?????? Такое ощущение, что американская система образования специально устроена так, чтобы я не реализовалась в профессии!

Понедельник, 5 мая, по пути домой из «Плазы»

Бабушка в своем репертуаре: вечно весь кайф обломает. Я явилась к ней в эйфории от медицинского чуда, которое сотворила сегодня в школе. Ну правда, разве не ЧУДО, что я не грохнулась в обморок при виде всей этой кровищи? И тут бабушка такая:

— На какой день запланируем примерку у «Шанель»? Я попросила отложить платье, которое, на мой взгляд, идеально подойдет для этого школьного танцвечера, из-за которого ты так волнуешься. Но чтобы его успели подогнать по фигуре, надо подъехать на примерку завтра-послезавтра.

Пришлось объяснить ей, что на выпускной мы с Майк­лом не идем.

Разумеется, она отреагировала на эту новость не так, как отреагировала бы всякая нормальная бабушка. Всякая нормальная бабушка прониклась бы сочувствием, похлопала меня по руке, угостила домашним печеньем ну или хотя бы доллар сунула бы.

Но не моя. Какое там! Моя рубанула:

— Учишь тебя, учишь — как об стенку горох.

Ну спасибо, бабушка! Это же чистой воды виктимблейминг!

— Тыачм? — вырвалось у меня.

Конечно, бабушка тут же прицепилась:

— Ты о чем? Правильно я расшифровала? Изволь говорить по-человечески.

— Ты — о — чем — бабушка? — повторила я более церемонно, хотя, конечно, ни к каким церемониям у меня душа не лежала.

— Я о том, что ты не последовала моему совету. Я тебе сказала: надо найти правильный стимул, и твой Майкл за счастье почтет сопровождать тебя на выпускной. Но, очевидно, ты предпочитаешь сидеть и кукситься, вместо того чтобы действовать и добиваться желаемого.

Вот тут мне стало обидно.

— Ты меня извини, бабушка, — проговорила я, — но я сделала все, что в человеческих силах, чтобы убедить Майкла пойти на выпускной.

Только вот даже не объяснила ему толком, почему мне так важно туда попасть. Вдруг я объясню, а он все равно не согласится? Это ведь ЕЩЕ ХУЖЕ! Представляете: я открою душу человеку, которого люблю, и окажется, что он не готов ради меня тащиться на какую-то тупую тусу, пусть даже это моя заветная мечта?

— Ничего ты не сделала! — заявила бабушка, затушила сигарету и выпустила из ноздрей клубы серого дыма. Уму непостижимо: на моих хрупких плечах покоится весь груз дженовийского престола, но мою драгоценную бабулю ничуть не заботит, как пассивное курение скажется на моих легких. — Я уже объясняла тебе, Амелия. В ситуациях, ко­гда противоборствующие стороны стремятся достичь консенсуса, но им это не удается, наилучшее решение — отступить на шаг назад и спросить себя: чего же, собственно, противник хочет?

Я заморгала, глядя на нее сквозь дым:

— Мне нужно понять, чего Майкл хочет?

— Именно.

Я пожала плечами:

— Да легко. Он не хочет идти на выпускной. Потому что это тупо.

— Нет. Это то, чего Майкл не хочет. А чего он хочет?

Я призадумалась.

— Хм, — сказала я, глядя на Роммеля, который смекнул, что бабушка отвлеклась, и принялся потихоньку выкусывать шерсть у себя на лапе. — Ну, наверное… он хочет выступать со своей группой?

— Bien, — сказала бабушка — по-французски это значит «хорошо». — Чего еще он может хотеть?

— Хм, — пробормотала я. — Не знаю.