Девушка замерла. Гордо поднятая голова, высоко несомый хвост, длинная холка, широкий круп, а главное — ослепительно белая масть, как пески и небо в полуденном зное, как душа, не изведавшая греха!
Это был конь Идриса! Байсан узнала бы его из тысячи других лошадей! Ее душу захлестнула лавина чувств, и она воскликнула:
— Как он к тебе попал?!
Франсуаза не заметила реакции девушки — она любовалась жеребцом.
— Великолепная лошадь, правда? Я забрала ее у военных. Это конь какого-то пленного араба, которому едва ли вновь доведется им владеть.
Байсан стиснула зубы и сжала кулаки.
— Зачем он тебе? — произнесла она почти угрожающе. — Ведь у тебя есть Дайон!
Во взоре Франсуазы промелькнуло удивление.
— Да, у меня есть Дайон, и мне не нужна другая лошадь. Но солдаты не знали, как обращаться с этим конем, они пытались его сломить. Я забрала его для того, чтобы спасти от жестокого обращения. Он достался мне совершенно бесплатно, однако я бы выкупила его за любые деньги, потому что у этой лошади есть и ум, и душа, и гордость.
Когда Байсан услышала это, ей почудилось, будто из сердца вынули острый шип.
Изначально эта женщина не была жестокой. Просто что-то непоправимо изувечило ее душу.
В их конюшне находился жеребец Идриса. Это был знак судьбы. Появился конь, появится и хозяин.
Вечером Байсан велела конюху оседлать Айми и сказала Франсуазе, что немного проедется.
Небо переливалось золотым и красным. Там, в вышине, словно калилось железо в горне и плавился янтарь. Маленькие облачка плыли по небу, будто перья жар-птицы. Минареты вздымались ввысь в столь горделивом величии, что казалось, будто весь город лежит у их подножия, а крохотные белые арабские домики казались рассыпанными вокруг игрушечными кубиками.
Девушка ехала вниз по крутой дороге. Она хотела отыскать место, где поселился Фернан Рандель.
Как и Берта, Байсан была удивлена тем, в каком маленьком и уютном домике он живет. Это был тихий мирный уголок, похожий на пристанище одинокого сердца.
Девушка привязала лошадь во дворе и постучалась.
Дверь открыл сам полковник, и на его лице тут же появилась смесь смущения и радости.
— Жаклин!
— Байсан, — твердо произнесла она. — Меня зовут Байсан.
— Хорошо… Байсан. Пожалуйста, войди. Я очень хотел тебя видеть!
Она вошла.
— Я пришла с вами поговорить. Долго не задержусь.
— Прошу, не называй меня на вы! Ведь я твой…
Байсан усмехнулась. Ее полный презрения взгляд не дал ему досказать, и Фернан понял, как фальшиво прозвучали его слова. Он боялся ее реакции, и ему было стыдно. Он думал, что она пришла из-за Берты.
— Пожалуйста, присядь.
— Повторяю, я ненадолго. Я пришла сказать, что женщина, которую я много лет называла матерью, едва не застрелила мою сестру вот из этого револьвера, — сказала Байсан и показала оружие. — Ей помешали в самый последний момент.
Фернан не дрогнул. Он стоял неподвижный, будто окаменевший. У него был отрешенный и вместе с тем глубокий взгляд человека, который глядит на огонь. Возможно, то было воображаемее адское пламя. Он не сдержал клятву, данную полковнику Малуа, и в конце концов выбрал другую женщину. Хотя на самом деле должен был всегда находиться рядом с Франсуазой, хотя бы для того, чтобы не пострадали другие люди.
— Ты должна уйти оттуда, Байсан, — взволнованно произнес полковник. — Тебе нельзя оставаться рядом с Франсуазой. Я женюсь на Берте де Роземильи. Сниму дом побольше, и ты будешь жить с нами.
— Неужели вы думаете, что я смогу поселиться с человеком, который приказал стереть с лица земли оазис, где жили мои родители и сестра!
У Фернана перехватило дыхание, будто ему нанесли удар по ложечку. Его лицо стало серым, как глина.
— Ради всего святого, Байсан! Кто тебе это сказал? Франсуаза?! Клянусь всем, что мне дорого, я не отдавал такого приказа! Через некоторое время после того, как мы тебя увезли, я вновь поехал в Туат. Меня мучила совесть, я хотел вернуть тебя твоим настоящим родителям. Я увидел, что от оазиса ничего не осталось, но так и не смог дознаться, по какой причине он был уничтожен. Умоляю, поверь мне! Пусть ты больше не считаешь меня своим отцом, но ты меня знаешь! Неужели ты думаешь, я бы смог…
В глубине души Байсан всегда знала, что не смог бы. Пусть ее сердце пылало гневом, а душа исходила печалью, но… никто не способен перебороть любовь. И этот человек тоже любил ее, оберегал и всегда старался ее понять.
— Я тебе верю, папа, — искренне произнесла Байсан, и на глазах Фернана выступили слезы.
— Спасибо, родная!
— Ты знаешь, где Берта и что с ней?
— Знаю. Она в соседней комнате. Но она очень больна и слаба.
— Что с вашим ребенком?
— Она может в любую минуту потерять малыша, — ответил Фернан и сказал: — Спасибо, что вмешалась и попыталась его спасти.
— Я могу увидеть Берту?
— Конечно.
— Я хочу, чтобы этот ребенок родился, — сказала девушка.
— Я тоже, моя девочка; это мое самое большое желание, наряду с тем, чтобы ты считала его своим братом или сестрой. Да, ты не мое кровное порожденье, Байсан, и все же я тебя очень люблю.
Полковник провел дочь в другую комнату, туда, где лежала Берта.