— Мне все равно. Если ты этого не сделаешь, я решу, что нас ничто не связывает, и уйду обратно в пустыню. И тогда ты никогда не увидишь меня.
В этот миг в ее взгляде и тоне появился оттенок превосходства, как у истинной жительницы этой страны и обитательницы царственных песков.
Симон схватил ее за руки.
— Нет, Анджум! Я люблю тебя, ты мне нужна! Я попытаюсь что-нибудь разузнать, а потом и сделать.
Лейтенанту пришлось потратить много времени для того, чтобы выбрать момент, когда Франсуаза отлучилась, а Жаклин оставалась дома.
Стоял прекрасный день. Необъятное небо с перистыми облаками в недосягаемой вышине походило на бескрайний океан с белоснежными барашками пены.
Горизонт дрожал от зноя, и в саду тоже было жарко. Изумрудную зелень окутывала тень, тогда как на солнце ярко пылали цветы, а крылышки насекомых казались драгоценными камнями. Аромат растений смешивался с запахом нагретой земли, по которой черными нитями ползали вереницы крупных муравьев.
Симон вспомнил, как впервые встретил в этом саду Жаклин Рандель, и она улыбалась кокетливой и в то же время открытой улыбкой.
Сейчас его окружал все тот же зеленый, солнечный, сверкающий и вместе с тем новый и страшный мир, где ему надо было решать такие проблемы, о которых он раньше не ведал, уметь выкручиваться так, как ему прежде не приходило в голову. Ничто не было тем, чем казалось на самом деле, и ему предстояло понять, что с этим делать.
Главным во всем этом для него было одно — защитить Анджум от всех этих людей. Симон еще никогда так сильно не чувствовал, насколько она ему дорога.
Он нашел Жаклин Рандель на тех самых качелях, что и прежде, только при ней не было книги. Цепи качелей нудно, ржаво и вяло поскрипывали. Казалось, сидящая на них девушка не знает, чем заняться, и попросту убивает время.
Она выглядела заметно погрустневшей. У нее было такое лицо, что молодому человеку не верилось, что когда-нибудь она вновь зальется беззаботным девичьим смехом.
Разум Жаклин точили невеселые мысли, а сердце пронзала печаль. А еще у нее был взгляд взрослой женщины, даже больше — человека, несущего на себе непосильный груз. Она смотрела совсем не так, как ее сестра, потому что, хотя той и пришлось покинуть родной оазис, рядом с ней был любимый мужчина.
Симону было горько осознавать, что его слова лишь усилят ее горе. Он коротко поклонился.
— Здравствуйте, мадмуазель Рандель! Нам надо поговорить.
Она взглянула на него с удивлением и надеждой.
— Я вас слушаю.
Молодой человек рассказал ей все. От волнения он говорил сбивчиво, короткими, отрывистыми фразами.
Байсан затаила дыхание. Казалось, рассказ Симона разбудил в ней каждый нерв; ее воображение следовало за ним по пятам. Она видела дышащую жаром пустыню и то, как лейтенант протягивал Анджум каменную розу, невольно соединяя их судьбы. Переживала за него, когда он очутился в плену, и восхищалась сестрой, которая вывела из пустыни едва знакомого ей чужого человека, по сути, врага, — просто потому, что пожалела. Следила за тем, как менялся, буквально переворачиваясь, внутренний мир Симона, и изумлялась тому, что в конце концов он решился принять ислам. Невольно завидовала, узнав, что он и Анджум — вместе, что они любят друг друга, несмотря на то, что были такими разными.
Когда она услышала, что Идрис попал в плен, что он находится, пусть за решеткой, но где-то неподалеку, ее сердце запылало, однако те фразы, которые Симон произнес в завершение, окончательно выбили почву у нее из-под ног.
— Я не признаюсь вам, где ваша сестра, даже если мне придется потерять ее доверие и… любовь. Анджум хотела, чтобы вы узнали про Идриса. Об этом я вам сказал. Но большего поведать не могу. Простите, но мне дорога жизнь моей супруги. Счастье нужно беречь, потому что оно способно умереть, едва появившись на свет.
Байсан хотелось закрыть лицо руками, чтобы не видеть белого света. Но от себя не спрячешься, не уйдешь. Она ничего не сберегла, она пыталась все позабыть. Она не увидит сестру, не встретится с нею, несмотря на то, что она ее вспомнила!
Плечи девушки вздрагивали, словно от беззвучного плача. Она сжала пальцы в кулаки и в отчаянии кусала губы. У нее были полные муки глаза и неузнаваемое лицо, а голос звучал уныло и глухо.
— Я хотела найти Анджум с тех пор, как узнала о ней! Вы говорите об опасности. Мне известно, что Франсуаза далеко не ангел, что во многом она — жестокая, беспринципная и порочная, но она не способна причинить вред ни мне, ни моей сестре! Она даже не представляет, где находится Анджум!
— Мадемуазель Рандель, я не шучу. Нам с женой, — твердо произнес Симон, — известно нечто такое, чего не знаете вы.
— Прошу, — прошептала она, — называйте меня Байсан.
— Хорошо, Байсан. Скажите, вам знаком этот предмет?
Посмотрев на маленький револьвер с перламутровой рукояткой, девушка с тревогой промолвила:
— Да. Откуда он у вас?
— Из этого оружия мадам Рандель пыталась убить Анджум, которую попросту выследила. Я случайно вернулся домой и в самый последний момент успел отнять у нее револьвер.