Денис понял, что отец не знает его. Нашёл какой-то мелочи по карманам, чему папаня обрадовался необычайно, и ушёл. Больше он его не видел. Только когда в армии служил, сестра чиркнула в письме, что «этого нашего папку нашли замёрзшим на улице в соседнем посёлке, где у него была ещё одна зазноба». Денис опять ничего не почувствовал и решил, что это нормально. Сколько можно чувствовать?
А у Дашки была совсем другая ситуация, и он легко её очаровал, прикинувшись таким, каким запомнил её отца. Сначала ему это нравилось, но быстро надоело. Ему казалось, что настоящий мужик должен ставить баб на место, чтоб уважали и… Но бабы ни фига не уважали, а сразу посылали матом, что сильно сбивало с толку, потому что посылать может только мужчина. Он не знал, кто и когда ему это внушил, но ничего не мог изменить в своём поведении. Беременную Дашку отфутболил почти на автопилоте, словно желая отмстить всем подлым бабам, которые до этого посмели не разглядеть в нём такого крутого и решительного мужика.
– Ты, сморчок, чего это удумал? – спустила его с небес Дашкина тётка, которая работала уборщицей в поликлинике и первой узнала о предстоящем прибавлении в своём семействе.
Денис не знал, как разговаривать с этими дурами, которые упорно не хотят замечать, что он никакой им не сморчок, а реальный мачо. Что он и на место может поставить, если что! Следующим номером прибежала Дашкина мать к его матери, Дениса они уже не трогали, а только шушукались о чём-то своём. В конце концов, мать достала из серванта паспорт сына и только окликнула:
– Ты идёшь?
– Куда? – зевнул он, чтобы скрыть дрожание губ.
– Жениться.
– С ума сошла, старая? – рассмеялся он и демонстративно сел, чтобы никто не увидел, как у него трясутся колени.
– Да ну его, провернём всё заочно! – заверила тётка. – Я с девками из Горсовета уже договорилась. Фёдоровы так своего охальника женили, тоже полгода упирался, стручок креактивный, пока судом не пригрозили.
– Ой, позор какой! – сокрушалась Дашкина мать. – Не знаю, что бы отец сказал, кабы узнал.
– Отец бы врезал
– Денис, ну в самом деле, чего ты удумал? – прямо спросила мать. – Чем тебе Даша не угодила? Всё гуляли под ручку, чем не пара-то? Что за эпоха такая проклятая: сами все без отцов выросли, теперь и своих детей безотцовщиной сделать хотят, словно война какая! Как хочешь, но твой ребёнок в семье родится, а через год разведёшься, если такая аллергия на семью. Дети должны в семье рождаться, чтобы ясно было, какого они рода-племени, кто мать да где отец, а не как у кошек. Сестра твоя старшая – дважды мать-одиночка, теперь и ты туда же?
– Мама, штамп в паспорте – не главное, если нет любви и понимания! – огрызнулась сестра из своей комнатки, где жила с двумя детьми, которые уже ходили в детский сад.
– Сиди там, романы свои читай про куртизанок всяких, да помалкивай. Как детей делать, так у них всё в порядке с любовью и пониманием, а как растить – дураков нет! Если штамп для вас не главное, чего вы его так боитесь, как огня? Если он для вас ничего не значит, чего в паспорт его не поставить? В том-то и дело, что он значит очень многое, отвечать заставит за поведение своё, а этого мы не любим. Штамп из женщины делает жену, которую уже подстилкой никто не назовёт, а вам нужны именно подстилки, чтобы оприходовать и шпынять, как басурман славянку. Додумался: Дашку шлюхой назвать! Настоящую шлюху так не назовут, втрескаются по уши, а хорошую девчонку, которая за умирающим отцом до самого последнего вздоха ухаживала, приложат самими мерзкими словами. Просто стыдно за тебя. А ну марш в ЗАГС!
Подурневшая Дашка ревела в три ручья, когда их расписывали, отнимала у тётки свой паспорт и доказывала, что всё равно не будет жить «с этим противным Коркиным». Они и не жили вместе до рождения дочки, и даже после Денис продолжал жить у матери с сестрой и племянниками. Он не хотел встречать жену из роддома, а то ещё начнёт воображать о себе больше своего веса, но сосед дядя Боря переубедил его:
– Ты совсем придурок? Ты понимаешь, какое это чудо – ребёнок! Ты не поедешь – мы с женой поедем и заберём его себе, если вам, идиотам, не надо. Мы с женой десять лет детей ждали, она лечилась, я к другой уходил, потом выяснилось, что проблема во мне, новая жена меня выгнала, я назад вернулся, прощения вымаливал, лечился. Не поверишь – Богу молиться научился, сам бы никогда в это не поверил! Ты знаешь, сколько людей о детях мечтают, на всё готовы, любые деньги отдать? А у вас всё шутя получается: тыр-пыр и готово. Но вы от такого счастья морду воротите. Вот почему в мире так устроено? Один страстно мечтает о чём-то, а жизнь ему этого не даёт. А кому даёт, тот этим не дорожит. Если тебе жена с ребёнком не нужна, мы их себе заберём, так и знай.
