Денис подумал, это будет слишком, если какие-то посторонние люди вместо него поедут встречать жену из роддома, поэтому пришлось ехать самому. Помог сильный дождь и холодный ветер, Дашка с новорожденной дочкой быстро влетела в такси, и они поехали к тёще в коммуналку, где уже полкомнаты было оборудовано для внучки, поставлена кроватка и прочие детские прибамбасы. Дениска пробыл там с час, одурел от бабья и уехал к себе домой. Дашка всё время молчала, но пропищала вслед: «Заходи к нам иногда». Он уцепился за эти слова и явился на следующий же день сильно пьяный для смелости, упал без чувств прямо в прихожей. Даша уложила его на свой маленький девичий диванчик, где он проспал до утра с ногами на стуле. Она приготовила ему завтрак и перед его уходом попыталась сделать уточнение к своей просьбе:
– Ты заходи, но… только трезвым. Можешь?
– Я всё могу! – пробасил он и не заходил месяц, «чтоб много не вякала».
Мать пилила день и ночь, что это не семья, что надо быть вместе, сейчас самый важный момент в жизни ребёнка. Он орал, пусть Дашка сама сюда переезжает, а он не пойдёт во вражеский стан с поклоном. Сестра протестовала, что их маленькая двушка не резиновая, чтобы тащить сюда ещё бабу с ребёнком, а мать, которая уже много лет жила на кухне, подумывала утеплять лоджию для расширения жизненного пространства разросшегося клана Коркиных. Он ходил к жене в гости, иногда она к ним заходила, пока Дашкина тётка, неугомонная старая карга, не выбила им квартирку от комбината по программе привлечения молодых специалистов. Оказывается, Даша на время декрета не уходила в академический отпуск, а продолжала учиться, получила диплом и вышла работать через полгода после родов. Квартира была служебной, её могли отнять в случае увольнения или ликвидации предприятия, зато двухкомнатной. Через десять лет Дашке удалось её оформить в собственность. Денис в этом не участвовал, чтобы «не позориться», не бегал по бесчисленным конторам с женой: ему и так хорошо, а бабам всё время чего-то неймётся.
Так они и зажили в разных комнатах: в одной Дашка с дочкой, в другой – Денис с телевизором. Ему начинала нравиться такая жизнь, хотя он виду не подавал. Он пробовал дружить с дочкой, но его хватило ненадолго. Она уже начинала говорить и по утрам будила его вместо будильника. Сначала из кроватки показывался завиток мягких волос, потом два больших весёлых глаза, он корчил ей рожицы из своей комнаты, и дочь начинала смеяться, ликовать, что папа её заметил. В какой-то момент ему это стало надоедать, он почувствовал, что бабы сели на шею, теперь так и пойдёт. Ему всё время казалось, что он занят чем-то важным, а семья этого не понимает и постоянно отвлекает от серьёзных дел всякой ерундой, хотя дома он преимущественно лежал на диване. Он не встречал мужиков, которые думали бы иначе, они все жаловались, что кому-то пришлось пожертвовать полуфиналом по телику и забирать ребёнка из яслей, хотя это могла сделать «эта чувырла» или её мамаша-грымза. Кому-то подлые бабы точно так же не дали перетереть с друзьями под пиво ситуацию на Донбассе и что красотка Семенович нынче уже не та. И вот вместо таких серьёзных дел заставили копать огород или передвигать мебель, стервы!
Дашка старалась никогда не напрягать мужа по хозяйству, копала и двигала всё сама, но ему в какой-то момент стало казаться, что их дочь наглеет, будит и зовёт его, когда вздумается. Решил пресечь баловство на корню, когда в субботу жена рано утром убежала стоять в очереди к чёрному ходу в столовую, где работникам комбината по талонам выдавали продуктовые наборы. Дочь проснулась, сама встала, держась за сетку, и принялась весело звать его, чтобы поздороваться. Он подошёл и рявкнул: «Надоела ты мне!». И для убедительности ударил по кроватке так, что дочка в ней упала, очень испугалась, глаза сделались как блюдца, она судорожно вдохнула пару раз и не сразу смогла заплакать. Но потом раздался такой рёв, что проснулся весь дом. Он сам испугался, понял, что переборщил, решил всё обратить в шутку, но ребёнка не обманешь. Ребёнок почувствовал такую волну ненависти, что долго не мог успокоиться. Нельзя так с детьми, видимо, не на войне же. Дашка через полчаса прибежала с двумя сумками, довольная, мурлыча какую-то песенку, но увидев всё ещё всхлипывающую дочь только спросила:
– Денис, за что?
– Она знает, за что, – важно ответил он и захлопнул дверь в свою комнату.
