Верность этих подписей всегда можно было проверить – их оригиналы хранились в доступных для верификации базах данных. Хотя, разумеется, всесторонне доступны были только ключи для проверки – не сами оригиналы. Физические носители же этих документов представляли собой увесистые металлические цилиндры. Вес не был недостатком – так их было сложнее потерять, да и защита от враждебной среды и различных излучений космолётчикам была жизненно важна. Впрочем, вместо них можно было использовать и свой собственный паспорт – он также хранил в себе все оригиналы, если таково было желание владельца. Но подобные документы ради удобства и постоянной связи с транспондером корабля проще было держать на специальных носителях.
Но они всё равно ничего не значили без второго фактора аутентификации - биометрических данных, снятых на лицензированных устройствах, имеющих сертификаты подлинности и возможность по закрытому каналу связи проверять свои контрольные суммы – факт невмешательства в их программное обеспечение. Само собой, проверить невмешательство в железо трудно - но регулярные госповерки частично закрывают и эту проблему. Правительство и документооборот в Галактике не предполагали «бумаг» и «печатей» - по проводам, оптоволокну, эфиру и гиперпространству сновали контрольные суммы, ключи и подтверждения – разумеется, всё это передавалось защищенным специальными протоколами шифрования.
В итоге введя такой пул данных можно было отсортировать из тысяч заказов те, за которые можно было взяться именно с имеющимся у тебя набором документов. Нам в этой жёсткой конкуренции оставались объедки с самого дна – мусорные заказы. Самая жесткая корочка от пиццы – перевозки крайне дешёвых и сомнительных грузов. Разумеется, на законных перевозках, имея доброе имя и будучи успешным профессионалом можно было неплохо зарабатывать. Но о таком и мечтать мы не могли.
Поэтому «Счастливая шлюха» рвалась сквозь гиперпространство туда, где нет иного закона кроме денег и остро отточенного меча. И множества неписанных – как говорил Травер. На Рилот. Летели мы, отчаянно маневрируя - так, чтобы нельзя было отследить конечную точку назначения, теряя на этом драгоценные сутки полета. Вдруг за нами увяжется какой-нибудь пират? Путь до Рилота далёк, космос дикий… Поэтому так принято среди тех, кто дорожит своей головой – петлять на всякий случай. Прямые дороги они самые короткие только к могиле. Без этих выкрутасов мы бы дошли бы за трое суток, но потратили четверо. Можно было бы, и сократить потери времени, я даже посчитал немного многомерной оптимизации для практики, но выполненная мною работа была «положена на полку» – ещё сильна была в команде память о моем прошлом подходе к снаряду.
По пути среди иных глубин реальности я достал остатки краски в баллончике, и подумал было выкрасить несколько пластин доспеха в глубокий фиолетовый цвет. Но решил, что, во-первых, доспехи, что для нас дело удивительное, были куплены официально и всё еще стояли на гарантии, а во-вторых – любая кастомизация – это в первую очередь не проявление оригинальности и отличия от «серой массы», а проявление идиотизма – создание особых примет. Хотя лично и считал, что я сам по себе – особая примета.
Пока летели, осваивал я и тот гаджет[1], который мне подарил Травер. Стоимостью в добрую сотню тысяч кредитов и такими теперь щеголяла вся команда – безумно дорогое удовольствие. Я не до конца понимал капитана, с которого, угрожая его жизни, требовали просто чудовищные деньги - двадцать пять миллионов кредитов, но вместо этого он приобрёл дорогущие прибамбасы, которыми владели далеко не все профессиональные наемники. Видимо им двигали какие-то неизвестные мне соображения.
Этот многофункциональный комплекс, с виду напоминал массивный обруч с закрывавшими пол лица баллистическими очками и активными закрытыми наушниками. Чаши головных телефонов, отходя от узаконенного жаргонизма, придавали массивности и без того немаленькому устройству. Несколько дополнительных блоков слева и справа от матовых линз, содержали мощные голокамеры и прочие датчики.
Столько он стоил, разумеется, не из-за качественного звука или модного дизайна. Хотя звук я уже оценил – сухой, выхолощенный спектр пригодный только для точной передачи речи. Дизайн был грубым и служил только одной цели – прочности. В одном корпусе умещался мощный компьютер, простой, но надежный внешний нейроинтерфейс и очки дополненной реальности с системой проекции изображения поверх наблюдаемых объектов. Голокамера, тепловизор, лидар, система лазерного съема речи, датчики различного облучения, чувствительные микрофоны, способные определить направление обстрела по звуку выстрелов – все эти штуковины ставились дополнительно – как модули. В основную конструкцию они не входили. Их можно было и быстро снять или закрыть объективы, если того требовали правила приличия.
Но главным было встроенное оптронное нейроядро, обученное анализировать в реальном времени информацию, получаемую с голокамеры и прочих датчиков. Оно то и стоило добрую половину этого устройства.
