Смертность в тридцать процентов в одном заезде любого идиота, севшего за рычаги, моментально возводит в героя толпы. Концентрированный риск, эссенция страха отлично привлекает внимание – чем выше плотность вероятности смерти на километр трассы, тем пристальнее всматриваются в сумасшедшие пируэты гонщиков зрители. Боясь пропустить момент, когда очередной не справившийся с управлением водитель разбросает остатки – и свои и пода по каменистой трассе.
Потрясающее зрелище. Ради него, пожалуй, хатты имели право на существование. Как и изобретательный Бунта. Проводят они и гладиаторские поединки – транслируя их по голоканалам своих миров. При этом считая своим долгом принимать все ставки на такие поединки самостоятельно. Даже казнь преступников – это еще один способ заработать для жирных гермафродитов. Попытка же открыть тотализатор, не отваливая положенную долю хаттам – распространенный способ самоубийства в контролируемом ими пространстве Галактики.
К девятому кругу на трассе на ходу осталось всего два гонщика. Причем вырвавшийся вперед продолжал гнать, как угорелый, вплотную приближаясь к звуковому барьеру. Его соперник напротив сбросил скорость, видимо уже потеряв надежду на победу. Когда торопящийся и не знающий, догоняют его или нет, как раз успел к обеду! Если его пустят в валгаллу, разумеется. Воистину тише едешь дольше будешь! Выживший после того, как пересек финишную черту, был объявлен победителем.
Не все разбившиеся погибли, некоторые еще умирали или были спасены амортизирующими полями, но большинство из них никогда уже не сядут в под. Если ходить вообще смогут. Победитель станет народным героем. Всё или ничего. Под сам по себе недорог, и даже нищий может рискнуть принять в соревновании участие. Участвовали и рабы – если позволяли их хозяева.
Травер продув свою символичную по его меркам ставку в тысячу кредитов, на которую, тем не менее, местные твилеки могли прожить до года, плюнул и вышел из бара в расстроенных чувствах.
– Я должен сходить по делам, нашим делам – тихо сказал он, прочитав сообщение на коммуникаторе. – За меня не беспокойтесь, меня проводят, потом свяжусь по комлинку. День, может сутки меня не будет. Если буду молчать больше двух суток то код на «Шлюхе» сменится, и вы сможете попасть на борт и без меня. Садитесь и улетайте – меня ждать не надо. Совсем.
– Всё так плохо? – настороженно спросил Кейн.
– Всё так сложно, – вяло махнул рукой Травер.
С ним ушла и Нейла, оставив нас с Кейном вдвоем. Пара твилеков обнаженных по пояс и сжимающих в накачанных руках шоковые посохи, перехватили эстафету по охране капитана. На нас они смотрели с отвращением, но ещё с большим презрением – на капитана.
Они о чем-то поговорили на своем языке. Травер приложил ладонь к пластине-считывателю и они, кивнув, последовали за ними. Но они все равно сторонились его, словно прокаженного.
– Не очень-то они любезны со своим сородичем – сказал Кейн после того, как мы отошли в сторону.
– Торговцы в их культуре близки к ворам,– вспомнил я наставления капитана. – А воров издревле изгоняли под солнышко. Или на холод. Как повезет. В замкнутом обществе, где всего не хватает воровство тяжелейшее преступление.
– И поэтому все твилеки, которых я знаю те еще пройдохи? – пробасил и засмеялся Кейн.
– Возможно дело в магнитном поле их планеты. Или мемическом… Стоит им его покинуть… Блять (рус.)! – я вляпался в самое натуральное, биогенное дерьмо.
– Сила не помогла? – подколол он меня, обходя стороной еще одну зловонную «мину».
– Видимо, это дерьмо не угрожает моей жизни. Но откуда оно взялось!? – я начал очищать подошву бронированного сапога от навоза, используя ближайшую россыпь камней.
– Это всё от того, что ты пялишься на твилекские сиськи и жопы.
– Замечу, что они практически идеальны… – сказал я, показывая руками что не прочь приложить к этим, без сомнения, выдающимся достоинствам.
– Сотка кредитов и любые из них в твоем распоряжении. Хотя, спорим, ты дольше будешь снимать и одевать доспехи чем развлекаться с ними? – злорадно сказал Кейн. – а что касается дерьма… то разуй глаза! – вон то животное вроде зовется блар… блар-ргом. – он указал на динозавроподобное существо с большущей округлой головой и такой же широкой пастью. Оно тащило что-то вроде репульсорной тележки, доверху нагруженной грибами. Я уставился на сюрреалистическую картину.
И замер, затем глубоко вздохнул, стараясь вернуться к привычному состоянию безразличия – наконец, я встретил то, что смогло меня удивить. Пусть миры и звёзды несутся сквозь пространство с огромной скоростью, но разумные жители этого не замечают, находясь на их твердой поверхности. Всегда можно не обращать внимания на самые потрясающие вещи, если изначально воспринимать их как данность. Большинство спокойно пользуется технологиями, суть которых не понимает безо всякого удивления, но я к ним не относился и то зрелище которое я наблюдал, выворачивало мои мозги наизнанку.
