Покорив иные измерения и искажая пространство, управляя гравитацией и создавая непроницаемые энергетические барьеры впрягать животное в тележку, которую поддерживает на весу репульсор-антиграв? Да еще и самые крупные из этих тележек могли иметь свой термоядерный реактор искажавший свое внутреннее пространство, чтобы иметь внутри себя чуть ли не карманное измерение. Хотя в этой платформе, сделанной из обрезанного судового контейнера и были воткнуты энергоячейки. Которые, в действительности, устроены не намного проще. И да, это тащит «лошадь» . Этот мир намного безумнее, чем кажется на первый взгляд.
Использование гужевой тяги это очевидный признак дикости. Мало того, что движущая сила экипажей себе на уме и с трудом поддается контролю, так она еще и гадит где попало! Единственной причиной, почему их не сменяет современный репульсорный транспорт, мог быть только дефицит технологий и нехватка экспортных лэндспидеров. Или полное отсутствие технических знаний… Но не как цирковое животное или не для развлечения? Как тягловая сила… Дикость! Но здесь, в сотнях метров от стоянки звездолетов? На Земле, к примеру, примитивненький автомобиль с ДВС эффективнее и дешевле, чем, лошадь. Просто по причине того, что углеводородов на тракторе для производства её корма нужно сжечь больше, чем в двигателе средства передвижения её заменяющего. Да и нагрузка от одной лошади на экологию выше, чем от авто. А о более совершенных транспортных средствах и источниках энергии и говорить нечего... Если это еще и объясняется традициями, то это отсталость и безграмотность уже более тяжелой формы. Почти неизлечимая.
Я выпалил всё это Кейну, не в силах держат в себе такой.
– Ну, ты и зануда! Зверюшку всегда можно погладить, она живая, в конце концов, – сказал он.
– И наступить в её навоз, – злобно сказал я, все еще силясь оттереть обо что-нибудь подошву ботинка, – а так это просто блажь.
– Твое сердце технофила не стучит как у живого существа, а функционирует как у дроида, – сказал Кейн осуждающе, – многие могут потратиться, чтобы иметь живое существо, а не ещё одну железяку.
Тут я с надеждой на хоть какой-то смысл в происходящем вспомнил о диаграмме Кармана-Габриэли[9] в соответствии, с которой лошадь эффективнее автомобиля. Нет, нет вы не ослышались. Все дело в критерии, по которому оценивать эффективность. В голых Джоулях, затраченных на одинаковую работу по перемещению равного груза на одинаковое расстояние. При условии малой скорости передвижения лошадь очень хороша. И этот бларрг тоже сойдет. Но жизнь вносит свои коррективы, так одни и те же джоули «упакованные» в различную форму, будь то бензин или овёс стоят по-разному. И поэтому машина экономически эффективнее лошади. В рублях или долларах. На Земле. Но куда я тут со своим уставом?
Пока мы обсуждали гужевой транспорт, какой–то чумазый, полуголый и босой мальчишка-твилек оперативно с помощью совка убрал навоз в небольшую тележку, которую катил за собой. Он оглянулся на меня, обуреваемого злостью на происходящей идиотизм, затем чего-то испугавшись умчался едва не забыв свою тележку.
– А сколько стоит корм? – в голове уже мелькали цифры и известные мне способы его производства.
– Все считаешь? Точно штурман, – сказал Кейн, затем смилостивился над моим неуёмным любопытством. – Дешево. Его в специальном комбайне синтезируют. По большей части из того же навоза.
– Тогда это можно объяснить, но один хрен это примитивно, – я тяжело вздохнул. Лютое возмущение уходило, как вода, пришедшая с волнами цунами, медленно покидает истерзанное побережье, забирая с собой мусор, сломанные предметы и постепенно распухающие на солнце трупы.
– Ну, таковы твилеки, – развел руками Кейн. – Закупают реакторы, репульсоры и прочий хлам и, кажется, их больше ничего не интересует. Понадобится, чтобы эта звезда стала сверхновой, чтобы они оторвали свои задницы от своих каменных кресел.
– То есть триста миллиардов лет,– я припомнил класс звезды, еще более стабильной, чем это отсталое общество. – Безрадостные перспективы. Может проще провести к ним голонет? Хотя Травер говорил, что это не возымело действия. Не смотря на сильное разрушающее и преобразовывающее его воздействие.
– Все тщетно. Место, облюбованное хаттами, становится их вотчиной навечно,– ухмыльнулся Кейн. Его эмоции передавала только нижняя половина лица – немного непривычно общаться с тем, чье лицо наполовину скрыто, как на маскараде.
– Что за мир! – в сердцах сказал я.
– Ты в нем не живешь, тебе-то какое дело? Или ты из этих активистов, вечно борющихся за что-то? Надеюсь нет, а если это и так, то у меня появился еще один повод не задерживаться в команде. – он неожиданно совсем мирно улыбнулся. – Забудь, ты не изменишь ничего.
– Ядерная бомбардировка возможно? – предположил я.
– Ты больной? – не сдержался Кейн.
