– Но это предвидение не обязует тебя действовать. Что с того, что ты его увидел? – сразу же нашелся Ивендо. – Никогда не понимал джедаев, которые видели в этом нечто необычное или изменяющее картину мира. Некоторые из них, как и ты, иногда философствовали на тему своего пророческого дара. Выглядело забавно. Я имел в виду совсем иное.
– Предсказание не созидает свободы воли, если ты об этом, – ответил я. – Свобода выбора иллюзорна, так как полностью основывается на предыдущем опыте. А тот, в свою очередь, вызван другими предопределёнными. Тогда и предсказания, казалось бы, ничего не меняют – даже казалось бы осмысленное течение в волнах времени всё также предопределено.
– Всё во власти Силы, – пожал плечами Ивендо. – Так говорят джедаи.
– Но такая логика вдребезги разбивается о внепричинность множества событий, – ответил я. – Мир – это не порядок, а Хаос. Кажущаяся строгая последовательность событий натыкается на беспричинные события и перестает таковой быть. Обрывается.
– Беспричинные ли? – переспросил злорадно Ивендо, затем прокряхтел. – Докажи-ка их беспричинность!
Я беспомощно развел руками.
– Вот то-то и оно.
– Я полагаю, что они остаются беспричинными до тех пор, пока в них не вмешивается какой-нибудь джедай. Или я. Своими мыслями, как ты утверждаешь, – добавил я.
– Которые взялись не просто так. Всё всегда сводится к наличию причины.
– Докажи, – вернул я выпад Ивендо.
– Вот в этом и заключается главное отличие между джедаями и ситами. Одни утверждают, что все подчиняется воле Силы, вторые – что неплохо бы вертеть миром самостоятельно.
– В таком случае я сит. Признаю… но только отчасти.
– Метафизический конфликт мировоззрений в рядах использующих Силу, учитывая, что они понимают, как это всё работает, неизбежно выливается в поединки на световых мечах. А у тебя такого даже и нет, – предупредил меня Ивендо.
– Досадное упущение, как может показаться, – кивнул я. – Постараюсь выкрутиться,
Интересно, но почему тогда меня отпустил Реван? Это не было для него случайным порывом.
– Нельзя просто думать иначе и рассчитывать на то, что такое право гарантировано, тут свобода воззрений как среди обычных людей почти не работает, – продолжал лейтенант. – Даже если ты уверен, что ничего не делаешь – скорее всего, это не так.
– Да, ты прав, мне надо бы избегать джедаев. Но совсем по другой причине.
– Почему?
– Когда я сказал, что сит, я сказал «отчасти». Поскольку не могу утверждать, что это «самостоятельное с миром обращение» в действительности таково. Поскольку истинный выбор – материя призрачная.
– Истинный выбор? – нахмурился Ивендо.
– Если бы Я говорил, что Я хочу, это МОЁ желание, то в тот момент, когда мысль или решение возникали бы в голове, я бы имел альтернативу – отвергнуть их. Но я не волен над тем, что мне дано – где и кем я родился, что произошло до меня, а потому и выбирать русло для течения моей жизни.
– Старая песня о главном… – разочарованно потянул Ивендо. – Было бы куда любопытнее, если бы ты с положенным тебе юношеским жаром доказывал, что весь мир в твоих руках, что у тебя есть выбор и всё, совершаемое тобой, зависит от тебя.
– Но я стремлюсь разрушить подобный миропорядок, – перебил я его. – Пусть случайность не будет зависеть от меня и в теоретическом мульти универсуме, в котором одновременно случаются все варианты возможных событий, это всё равно не даст мне свободы воли, но я приложу все усилия к тому, чтобы разрушить цепочки последовательностей. Настолько много таких цепочек, насколько это возможно.
– Но зачем? – открыл рот от удивления Ивендо.
– Просто так. Без причины и ради беспричинности. Беспричинность должна начинаться с беспричинности. Но это не главная моя цель.
– Тогда бы всякое предсказание не имело бы смысла, – проворчал Ивендо.
– Какое тебе дело до предсказаний? – спросил я лейтенанта.
– Хотя бы то, что я должен умереть на войне, – напомнил мне Ивендо. – Как это ни нелепо при моем роде занятий!
– И ты веришь в это? – поразился я.
– Мой опыт заставляет верить в это, но я также знаю – джедаи иногда ошибаются. Но это проблемы не предсказаний, а самих джедаев и нечётких трактовок ими своих видений.
– Будущее не всегда приходит в виде чётких образов, – согласился я. – Знаешь, Ивендо, меня постоянно заносит в философию, – заметил я. – Может это и заразный вирус такой, но где его подцепил ты?
– От джедаев, – пожал он плечами. – Но тогда он только попал в меня и лениво бродил в моей отравленной крови. Период инкубации длился до тех пор, пока я не оказался в отсеке, из которого внезапно выдуло за борт всю атмосферу. Потом у меня был год, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Например, тем предсказанием, которое я по дурости выпросил сделать.
– А ты не мог попросить, чтобы тебе помогли его забыть? – нашелся я.
