– Мне кажется, Травер не понимает, на что согласился, – сказал Ивендо. – Но понимаешь ли ты?
– Да, я уже оценил риск, – тряхнул я мокрой шевелюрой. Надо будет коротко постричься – волосы это тоже улики. Да и скоро я вновь перестану влезать в шлем скафандра. Поэтому никто в космосе длинной прически не носит – не практично.
– Риск… Риск быть пойманным, так? Или убитым. Это единственное, что тебя волнует? – поинтересовался Кейн.
– Разумеется.
– А… другие последствия?
– И их ясно понимаю. Погибнет в районе тысячи человек, может больше и, скорее всего, будет спровоцирован конфликт корпораций, который выльется в ещё большие жертвы. Главное - такое вряд ли подумают связать с группой самых обычных контрабандистов.
– Тысяча смертей ради нескольких наших жизней. Тебя это не тревожит? – лукаво спросил Ивендо.
– А почему это должно меня тревожить? – ответил я. – Вполне допустимый размен. Тысяча, миллион, миллиард, густонаселенная галактика, какая к хатту разница? Когда в знаменателе ноль – предел резво уходит в бесконечность. Я же не желаю обнулять свою жизнь. Что бы она собой ни представляла – она мне дорога. Неравенство очевидно.
– Я кое-что разузнал. Хм… «Я», ты заставляешь меня вспоминать те времена, когда я общался с джедаями – они не любят теребить это слово без надобности. Тогда, когда ваши с Травером неосторожные действия привели к тому, что сгнила почти вся растительность на целой планете, жившей экспортом теперь уже разложившейся сельскохозяйственной продукции, ты счёл это по некой безумной и одному тебе понятной причине достижением. Недавно ты не менее удачно «вышел подышать». На Рилоте, совсем не давно, припоминаешь?
– И что? – я вспомнил о короткой стычке и двух трупах, которых я оставил на камнях Кала'ууна.
– Учитывая твои способности, ты точно должен был знать, чем это закончится. И ты намерено нарвался на драку. Расчленил пару твилеков ради удовольствия, – обвинил он меня.
– Чепуха.
– Нет, ты хотел это сделать, – улыбнулся Ивендо, сверкнув слегка пожелтевшей от въевшегося дыма металлокерамикой. – Тебе захотелось убить кого-нибудь. Сломать, сжечь, втоптать в грязь. Почувствовать на миг, как мир находится под твоим контролем. В момент убийства, в горячке кровопролития – когда руки сжимают оружие это сделать проще всего. И сейчас ты также неслучайно выбрал самый кровавый из возможных вариантов.
– Он самый эффективный, – пожал я плечами.
– Жалкие оправдания. Самый эффектный, согласен, но никак не самый эффективный. Ты хочешь стереть то место с лица земли и неимоверно рад подвернувшейся возможности. Ты видел бы сам, как загораются твои глаза, когда ты говоришь о взрывчатке и взрывах. Ты явно ненормален и сам – бомба с часовым механизмом. Ты болен насилием – ненавидишь этот мир и этого не скрываешь.
– И что? Ставишь мне диагноз? Ты явно не дипломированный психиатр.
– Вынужден им отчасти быть. И говорю я это тебе только потому, что это заметно не только мне. Одним, как Траверу, на это плевать, но другие сочтут это важным, и тебе от такого внимания станет нехорошо.
– Это мне известно. Буду лучше скрывать свои интересы.
Ивендо хмыкнул.
– Не мне осуждать чужие отклонения, хмм… но ты преследуешь только свои интересы. Довольно неясные. И я непременно сообщу об этом капитану. Арка был бы тому рад – хоть кого-то он научил говорить правду.
– Капитан должен это понимать и сам, – ответил я.
– Да, ты полезен, нужен ему, и потому тебе нечего опасаться. Понимаешь, будь ты обычным социопатом, в этом не было бы ничего удивительного. Миллиарды вас таких мрачных, мнительных и неприспособленных. Одной шизоидной личностью больше – одной меньше, какая разница? Но ты владеешь Силой и даже не догадываешься, сколь много ты значишь для этого мира.
– Что-то значу? – не понял я его. – Не ты ли сам говорил что-то о тщетности?
– Говорил. Но ты один из немногих, кому повезло влиять на мир не только своими действиями. Всегда ограниченными, зажатыми в тиски реальности, остающимися в границах русла событий.
– Мысли? – спросил я его.
– Конечно. Твои дурные мысли искажают мир вокруг тебя. Нечистоплотные намерения, недисциплинированный разум порождает вокруг тебя настоящий хаос. Последствия этого мы все уже видели.
Я удивленно вздёрнул бровь.
– Я ничего не выдумываю, такова твоя природа, Олег, – объяснил старик. – Ты с этим родился. Тебе повезло управлять чем-то большим, чем незначительная часть мышц в твоем теле – в отличии от нас всех. Можешь также считать, что и слово «случайность» не про тебя. Забудь вообще о нём – случайностей в твоей жизни не бывает.
– Про случайности я согласен. Этот любопытный вывод я сделал уже давно хотя бы потому, что из всего множества вариантов будущего я наблюдаю не какое-то случайно выбранное, а то, о котором знаю я. Оно включает в себя это знание. Другой человек не увидел бы ту же картину, – не стал спорить я.
