Метнули несколько наступательных гранат, расчищая путь. Картечь с искрами, выплевываемые из дробовиков, прошивали плотную завесу дыма, калеча и убивая без разбора. Я стрелял в дым по наитию. Каждый выстрел пронзал дым и находил свою жертву. Дошло до того, что стреляли уже только наши бойцы, безрассудно в запале растрачивая боекомплект.
– Отставить огонь! – перекрикивая шум, заорал во всю мощь своих могучих, хотя и измученных кортозисной пылью легких Кейн. Я почти оглох от стрельбы и едва его слышал. Активные наушники тоже в шахте не работали. Вернее теперь уже не работали. Забыл снять – теперь только на помойку. Он кричал еще несколько раз, пока стрельба не прекратилась.
– Осмотреть убитых, оказать помощь своим раненым!
– Все убиты? – спросил он меня.
– В тот штрек отступило десяток, – я указал рукой в выработку, больше напоминавшую природную пещеру.
– Всего в шахте еще с пятьдесят охранников. А у нас пятнадцать бойцов. И преимущество в инициативе и вооружении. И в перспективе в численности, – довольно сказал Кейн.
– Соберите всё оружие, не оставляйте ничего за собой, – сказал Травер. – Раненых поднимите наверх… И притащите сверху огнемёт уже!
Мы хорошо подготовились к пещерным боям. Но его мы тащить первый раз побоялись. Рвани он в тесной клети, и до костей бы в ней сгорели все.
– Быстро! – гаркнул Кейн. – нельзя дать им снова укрепиться!
– Рейд? – спросил я кровожадно.
– Идет, – кивнул тот.
– Первый взвод за мной. Постреляем немного!
Я забил патронами единственную обойму пистолета. Запасной у меня не было. Музейная реликвия, как-никак.
Еще одна баррикада пала, сметённая огнём и гранатами. Потерь на этот раз мы не понесли. Едкий пороховой дым начало разносить по всей шахте.
Система контроля заключенных состояла в регистрации их положения и контроля всех дверей и зон добычи. Вздумай кто буянить, его мгновенно изолируют, а потом группа лиц с дубинками разъяснит ему, что к чему. Но на полноценный бунт, и тем более штурм никто не рассчитывал. Первый не имел смысла из-за взрывчатки, контролировавшей их жизнь вне шахты. В шахте их снимали из-за кортозиса, но покинуть её не представлялось возможным – половина охраны была снаружи, но ее мы уже перестреляли. А штурм? Кому и зачем может понадобиться штурмовать шахту с рабами? Ну, серьезно?
Теперь мы, разделившись с твилеками на две группы, продвигались с боем по шахте. Взрывчатка и инженерные боеприпасы открывали перед нами все двери, заблокированные охраной, вернее осла, груженного золотом. Большинство же их было разблокировано с внешнего контрольного центра на поверхности. Достаточно было раздать оружие шахтерам, и большая часть охраны была жестоко убита. Оружие охраны тут же подбирали, и новые бойцы вливались в ряды нашей небольшой армии. Часть охранников пыталась убивать потенциальных бунтовщиков еще до того, как волна гнева настигала их. Повсюду в шахте творились беззаконие и кровавая расправа.
Я следовал за Кейном, но наше вмешательство уже почти не требовалось – в руках бунтовщиков была большая часть оружия в этой шахте.
Мы с Кейном присматривали за каторжниками, неплохо справляющимися уже и без нашей помощи. Они обладали важнейшим преимуществом – знали все штреки и штольни, квершлаги, рудоспуски, восстающие ходки, все рукава огромного подземного комплекса.
– Там забаррикадировался десяток-другой недобитков, – сказал я Кейну, указывая на план шахты.
Любая связь в пределах шахты прослушивалась всеми сторонами конфликта, что несколько осложняло дело. Поэтому мы старались продвигаться по ней, не пользуясь проводными телефонами. Огромные тяжелые будки, защищали примитивные аппараты от зловредного кортозиса.
– Поедешь в тот рукав? – спросил Кейн, пригнувшись – рядом всё еще шла перестрелка. – У меня заварушка, прямо здесь.
– Справлюсь и сам – возьму десятка два бойцов. – Ответил я.
– Рискнёшь?
– Думаешь, не надо? Ничего, нас там два десятка будет, – ответил я. – Надо беречь людей – чем больше уцелеет, тем лучше.
– Как хочешь, – благословил он меня, махнув рукой, – вниз!
Мы упали на сырую и холодную породу – мимо просвистели осколки от взорвавшейся гранаты.
Взяв наперевес дробовик, я вышел к движущейся мимо толпе. Взяв двадцать человек и сев на дрезину, я оправился в пятый штрек. В тусклом свете фонарей все быстрее и быстрее мелькали ребра крепей – словно рельеф внутри чужих кишок.
– Покиньте шахту, иначе мы её взорвем к херам, – по аналоговой кабельной связи громко на всю шахту сообщил нам кто-то. Пятый рукав, отделение безопасности по внутренней кодировке. То место, куда мы направились.
– Надо сваливать, – нервно сказал один уголовник, перескочив на соседнюю сцепленную с моей дрезину.
– И сами тоже? – спросил его голос капитана с издёвкой. – Тоже же завалитесь. Сдавайтесь лучше.
Уголовники нервно переглядывались, вслушиваясь в публичный диалог Травера с охраной.
– Ваш бунт бесполезен. Это дебильное начинание не стоило организовывать. Можете бесконечно сидеть внутри штреков, как черви. Выйдете и вас всех прикончат, – зло сказал собеседник капитана. Голос его динамики разнесли на всю шахту.
