В аналитическом центре кореллианского корбеза[1] два разумных человеческой расы пили каф, сосредоточенно пропалывая величественный поток информации, одним им известным способом не захлебываясь в её объемах. По экранам ползли строчки данных, выгибались графики, показывающие сотни корреляций и щетинились цветастые гистограммы. Данных было столько, чтобы уйдя в них с головой с легкостью можно было захлебнуться. Но это не смущало сидевших в анатомических креслах.
Поставь этим разумным задачу выловить одну-единственную чёрную ильменитовую крупинку в пляже обычного светлого песка – и они сделают это. Иглу в стоге сена тоже найдут – и дело не в их феноменальной работоспособности, просто у них всегда с собой есть сверхпроводящий магнит.
Пить крепкий, черный как космос каф у представителей их общности принято не было, как и употреблять иные стимуляторы. Но это место в Галактике было достаточно примечательным и без этого, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.
– Учитель, позвольте спросить? – произнес молодой светловолосый парень.
Говорил он на самом что ни на есть, основном. Но с тем уникальным акцентом, какой можно приобрести только в Кореллианском секторе, проживая в этих необычных городах, собранных зачастую из частей отслуживших своё звездолетов. Несмотря на совершенную открытость как самого сектора, так и населяющего его народа, одного из самых мобильных на свете, в этих металлокерамических коробках культивировались особенные фразеологизмы. По ним и по едва заметному акценту кореллианцев можно было узнать в любом месте Галактики.
Ведь несмотря на то, что в космосе не сыскать ни кордонов со следовыми полосами, ни той таможни, что сможет остановить кореллианца на быстром судне, куда более крепкие границы пролегают в людских умах, причем проложены они ими же самими. Самодовольно говорить «ими самими», разумеется, имеет право лишь тот, кто видит в зеркале свое лицо, а не само зеркало с его отражением в нём.
Возможно, причиной этой любопытной культурной обособленности было и то, что согласно статистике десятая часть кореллианцев в любой произвольный момент времени находится в гиперпространстве. Самостоятельность, привычка к самодостаточности, да и анархизм пышным чёрным цветом произрастают в затхлой атмосфере тесных кораблей, пересекающих в поисках наживы бесконечную звездную бездну.
– Давай. Скоро ты станешь полноценным рыцарем, так что можешь перестать постоянно спрашивать у меня разрешения, – ответила женщина, по виду которой трудно было определить её возраст. Виной тому была как некая мистическая энергия, так и тысячелетняя селекция и столь же длительная резка или спайка небольших кусочков ДНК профессионалами этого дела. Во всяком случае, она была старше тридцати и младше ста лет. Вернее сказать было невозможно.
– Изучение этого Олега – это необходимость или некий вид хобби? – спросил Бранко. А это был он.
– И то и другое, – легко, едва заметно самыми кончиками губ улыбнулась Тари Онори, его учитель. – Он уникален. И может представлять угрозу. А может быть столь ценным кадром, что надо быть глупцом, чтобы пропускать такое мимо.
– Может? Вы всё еще не решили, что это так? Он опасен, это очевидно!
– Похоже, я раньше времени сочла тебя достойным звания рыцаря, – осадила его женщина. – Мы джедаи, а не животные, и не можем позволить страху управлять нами. Если же ликвидировать абсолютно всё опасное, то следует начать с себя. Мы не можем вмешиваться во всё в этой Галактике и, более того – не должны этого делать. Почему – тебе известно. Олег контрабандист, а не пират. А контрабандисты нас интересуют мало.
– Даже чувствительные к Силе?
– Даже чувствительные. И даже настолько удачливые – пусть их анархисты увековечивают на Аллее Свободных Торговцев. Будет там памятник и Олегу Зеркалу. Или как его еще назовут? Это нас не касается. И, надеюсь, твое увлечение ортодоксальной идеологией центральных не заставляет тебя думать, будто бы нарушение государственных законов с помощью Силы автоматически означает использование Её тёмной стороны?
– Не заставляет, – улыбнулся пока ещё падаван. – Законы относительны, а Кореллианских… и писанных, и нет он пока не нарушал. Хотя это и не совсем верная стратегия. И отдает релятивизмом.
– Который у нас вполне официальная принятая концепция, – напомнила падавану его мастер. – Всеобщее благо под Республиканским соусом сервировано и подано в другом месте.
– Моё с ней несогласие не заставляет меня прямо бороться с теми, кто его придерживается, – мирно сказал Бранко.
– И повезло же мне на падавана, который только и думает о том, чтобы влиться в стройные ряды республиканских дроидов, – вздохнула Тари Онори. – А всё, поскольку на Корусанте «истинные» джедаи, бескомпромиссно отдающие себя служению Силе… в отличие от нас.
– Отрицать их большее могущество в Силе бессмысленно, – сказал Бранко.
