Я, приплясывая, прошелся по зале, прямо через танцпол, обтекая кружащихся и дергающихся в чуждом для меня такте и ритме, то замедляющемся то резко срывающемся в галоп. Странно, но впервые я не смог уловить структуры музыки, главенствующей в зале. В Силе я ослеп, и одновременно стал видеть невероятно широко, мгновенно обхватив каждый изгиб и каждое возможное будущее всего в единой симфонии. Шатаясь, я как воздух отходил с пути людей, не с кем ни пересекаясь и ни у кого при этом не вызывая интереса.
– Я тень, – повторил я себе. – Дуновение, частица, кружащаяся в вихре времени. – Наблюдая самого себя лишь как часть картины, я был спокоен как удав.
Не дойдя до стойки, где бармен в окружении механических химер, разливающих напитки, беседовал с высоким гуманоидом я остановился. И химеры, и высокое существо колебались то в одну, то в другую сторону, лишь один бармен оставался на одном месте, не растекаясь и не стремясь никуда уплыть.
Я свернул и пошел к тем девушкам, которых увидел тут первыми.
Мимо проходили люди и невообразимые существа, чьи фигуры выглядели гротескно, лица их приняли какие-то пугающе неестественные формы.
Лица, запечатленные на угловатом металле, в отличии от них, были ровными и приветливыми. Шарахаясь от уродцев, возникающих на периферии зрения, я добежал до искомого столика.
– А где Пина? – спросил я девушку.
– Какая такая Пина? – спросила она подозрительно. Её темная прическа разметалась и как клубок тьмы распространялась вокруг нее.
– Значит Пина это ты, – радостно понял я. – А где тогда Аверна?
– И кто еще она?
– Как же так? Твоя сестра-близнец. Еще и Лэни…
– Да ты совсем обдолбался, – мило сказала она. – Сходи к бармену, он тебя посмотрит.
И я пошел.
– Что угодно? – спросил он.
– Мне ничего. Но меня очень рекомендовали на этот квадратный метр, – я уставился на пол. Пол никуда не утекал, плотно обхватив столик и стулья. Пол был доволен своим положением.
– Подойди поближе… не настолько близко, – сказал он протяжно.
Я замер. Он достал из-под столика фломастер, затем начал окрашивать им все вокруг в причудливо искрящиеся цвета. Скалящиеся металлические химеры мерно взбалтывали чей-то коктейль.
– Да… Стой на месте. Никуда не убегай! – сказал он строго. Но его тянущийся голос был таким смешным, что я не смог сдержаться и захихикал.
– Все ясно, – кивнул он себе. – Необычная реакция для зелтрона.
– Я навигатор, а не Зелтрон, – почему-то вспомнил я.
– Точно. Стоп! То, что навигатор, это понятно. Но не зелтрон!? – он был растерян и, кажется, даже испуган.
– Нет, конечно.
– А КТО?
– Олег, – сказал этому странному и невероятно глупому существу очевидное.
– Ясненько. Мне нужен анализ твоей крови. Представь, что я добрый доктор и хочу помочь тебе. Просто приложи сюда палец.
Что я и сделал.
– Эй, больно! – дернулся я.
– Еще расплачься тут. Подожди.
– Слушай, все вроде вполне нормально, – сказал я. – Может, я пойду?
– Куда? – спросил он грубовато.
– Туда, – указал пальцем. – Я тут у тебя пару окон распахнул, ничего?
– Каких нахер окон!? Тут их отродясь не было, чтобы такие, как ты, их с дверями не путали.
– Теперь есть, – поздравил я его, – ладно, если я буду нужен, позовешь. – И развернулся.
Я вернулся за стол к Коту, Мерлю и несчастному Ромейро. В их обществе я наконец-то почувствовал себя в своей тарелке.
– Нагулялся? – спросил меня Кот.
– Ага.
– В карты играть будешь? – спросил меня Ромейро. – Я разжился колодой для саббака. Стазис-поле тут есть.
– Это хорошо. Колода – это всегда неплохо, – сказал Мерль.
– Давай, – кивнул я. – А на что? Сомневаюсь, что у Кота что-то есть.
– Ставлю минуту, – сказал Кот невозмутимо.
– Две, – сказал Мерль.
– Пожалуй, тоже поставлю две, – включился в игру Ромейро.
– Попробую пока одну, – сказал я. В голове метались мысли одна другой необычнее.
– А штраф? – спросил нас Ромейро.
Посовещавшись за перебор, назначили один час.
Игра шла вяло. Как оказалось, правила игры известны только двум из нас. А Кот, разлегшийся прямо на столе, не стесняется заглядывать в чужие руки. Раздавать он тоже отказался.
Я глянул на стол. У меня в руке, выложенной на стол, были: контрабандист, госпожа кубков, сит, командир посохов и девятка мечей.
Свои карты открыл Мерль.
Мастер джедай. Лорд ситов. Колесо и Вселенная. Сверху лег кривляющийся Идиот.
Кот подвинул свои. Впрочем, он и не заботился о том, чтобы держать и свой расклад в тайне. Охотник за головами и четыре туза всех мастей.
Последним открылся Ромейро.
Два контрабандиста Шанс, Разрушенный корабль и Мастер кубков.
– Да ты мухлюешь! – сказал он мне. Контрабандистов в колоде действительно только два. И не более.
– Посмотри, – сказал я. – Они же разные. Твои контрабандисты люди, а мой – твилек.
Картинки дружно закивали, подтверждая мои слова. Один только Охотник за головами у Кота разозлился и едва не выпрыгнул из рубашки.
Тогда никакого мошенничества здесь быть не может – согласились мы дружно. Не может быть более двух одинаковых карт.
